Cчастливчик Старр (Lucky Starr) - Айзек Азимов

— Но я действительно слепой! А про мои головоломки и шахматы я вам все детально…

— О, конечно! Ты объяснил! — усмехнулся Бигмен. — Объяснять ты мастер! И все же, как так получилось, что ты сидел в комнате с зажженным светом? Знаешь, Лакки, когда я вошел туда, свет уже горел. Он не включил его для меня. Выключатель был слишком далеко. Ну так что, Норрич?

— А то, что для меня безразлично, горит свет или нет, и поэтому он может быть включен до тех пор, пока я бодрствую на случай, если кто-то придет как вы, например.

— Допустим, — иронично сказал Бигмен. — Парень способен дать объяснение всему — как он играет в шахматы, как он различает цвета — всему! Но однажды он забылся… — Бигмен цокнул языком. — Уронил шахматную фигуру и наклонился, чтобы поднять ее. Но, к счастью, вовремя вспомнил о своей слепоте и попросил меня помочь.

— Как правило, я знаю, куда падает предмет, по звуку. Но эта фигура закатилась, — объяснил Норрич.

— Вот как славно! И все-таки, есть одна вещь, объяснить которую ты не сможешь, уж извини… Лакки, я решил его проверить. Выключить свет и направить лучи фонарика прямо ему в глаза. Он должен был, по моим расчетам, вскочить или хотя бы зажмуриться. Я не сомневался в успехе. Но случилось неожиданное! Бедняга так растерялся, что спросил меня, почему, видите ли, я оставил его в темноте Как он мог узнать об этом, Лакки? Как?

— Но… — Норрич попытался вставить слово, однако Бигмен летел на всех парусах.

— Он может осязать шахматные фигуры или головоломки, но как он чувствует темноту? Ведь для этого нужно видеть!

— Полагаю, — сказал Лакки, — что самое время позволить высказаться мистеру Норричу.

— Благодарю вас. — К Норричу уже вернулась его обычная невозмутимость. — Господин Советник, я — слепой, но мой пес — нет. Когда я выключаю свет на ночь, Матт понимает это как сигнал отбоя и отправляется в свой угол. Я прекрасно слышал, что Бигмен крадется в направлении стены. Он очень старался не производить шума, но человек с пятилетним стажем слепоты слышит даже самые легкие шаги. После того, как Бигмен остановился, я услышал, как Матт встал и пошел к себе. Не нужно было особого умственного напряжения, чтобы оценить обстановку — Бигмен стоит у выключателя, Матт улегся спать. Значит, Бигмен выключил свет.

Норрич повернулся к Бигмену, потом к Лакки. Видно было, что он ждет ответа.

— Все понятно, — выдохнул Лакки. — Похоже, что мы должны извиниться перед вами.

Лицо Бигмена, только что грозное, сморщилось, как печеное яблоко.

— Но Лакки!..

— Да-да, Бигмен. Никогда не цепляйся за гипотезу после того, как она опровергнута. Надеюсь, мистер Норрич, вы понимаете, что Бигмен руководствовался чувством долга.

— Но прежде, чем что-то предпринимать, он мог бы задать мне несколько вопросов, холодно заметил Норрич. — Я, с вашего позволения, пойду?

— Конечно, можете идти. Да, официальная, так сказать, просьба: о происшедшем никому. Это очень важно.

— Хорошо, забудем. Хотя случай, несомненно, подходит под статью об ответственности за ложное обвинение… Забудем. — Он быстро отыскал кнопку дверного управления и мгновенье спустя вышел.

Бигмен набросился на Лакки:

— Тебя провели, как мальчишку! Нельзя было отпускать его!

Лакки подпер голову ладонью и задумчиво посмотрел мимо Бигмена.

— Нет, это не тот человек, ради которого мы здесь.

— Еще какой тот, Лакки! Даже если он действительно слепой — это тоже против него! Бигмен вновь разволновавшись, сжал кулаки. Он мог подойти к В-лягушке, потому что не видел ее! И по этой же причине мог ее убить!

— Нет, Бигмен, нет. — Лакки покачал головой. Влияние В-лягушек не зависит от того, видят их или не видят. Это непосредственный контакт. Тот, кто убил ее, должен быть роботом. А Норрич не робот!

— Интересно, откуда ты можешь знать, что… — Тут Бигмен осекся.

— Ну вот, ты сам ответил на свой вопрос. Да, мы прощупали его при первой же встрече, когда В-лягушка была еще с нами. У него есть эмоции, а значит, он не робот и, следовательно не тот, кто нам нужен.

Но эта маленькая ясность не могла рассеять озабоченности Лакки, он раздраженно отшвырнул «Высшую роботехнику».

Первый аграв-корабль был назван «Великая Адрастея» и не походил ни на один из когда-либо виденных Старром кораблей. Он был величиной с роскошный космический лайнер, однако каюты экипажа и пассажиров сбились в носовой части корабля, в то время как девять десятых занимали аграв-преобразователь и конденсаторы энергетического поля. От средней части к хвосту тянулись изогнутые лопасти, отдаленно напоминающие крылья летучей мыши. Эти лопасти, как ему объяснили, пересекая силовые линии, преобразуют гравитацию в гиператомную энергию, только и всего. Но вид их был поистине зловещим.

Сейчас корабль находился в гигантской шахте. Железобетонный колпак был убран, и на все безвоздушное пространство шахты распространялась обычная гравитация Юпитера-9.

Весь персонал Проекта, около тысячи человек, собрались в этом амфитеатре. Лакки впервые видел столько людей в скафандрах одновременно. Все были, ввиду экстраординарности события, заметно возбуждены, что проявлялось в грубых развлечениях, возможных при низкой гравитации. А Лакки думал о том, что вот в одном из этих скафандров — вовсе не человек. Но как его обнаружить?

Донахью выступил с короткой речью о преданности и самоотверженности, в то время как Лакки задумчиво взирал на Юпитер, а вернее, на небольшой объект рядом с ним. Это была еле заметная, светящаяся полоска, изогнутая, как ноготь, и если бы тут был хоть какой-нибудь воздух, а не безвоздушная пустота Девятого, изгиб этот виделся бы бесформенным пятнышком света.

Лакки знал, что крошечный полумесяц — это Ганимед, Юпитер-3, самый крупный из спутников Юпитера и достойная луна на небосклоне гигантской планеты. Известно ему было и то, что Ганимед скоро станет центром Солнечной системы, а произойдет это по завершении работ над аграв-флотилией.

Наконец Директор Донахью хриплым от избытка чувств голосом благословил корабль, и почтенная публика небольшими, по 5–6 человек, партиями исчезла в недрах Юпитера-9. Остались лишь те, кто должен лететь. Один за другим они поднимались на эскалаторе к входному люку корабля, и первым плыл Донахью.

Лакки с Бигменом взошли на борт «Великой Адрастеи» после всех. Глава Проекта даже не обернулся.

— Лакки, ты заметил, что Рэд Саммерс тоже тут? — взволнованно прошептал Бигмен.

— Знаю.

— Это тот самый миляга, который пытался убить тебя!

— Да, Бигмен, да.

И вот корабль, содрогнувшись, медленно пополз вверх. Гравитация Юпитера-9 составляла лишь 1/18 гравитации Земли, и хотя вес корабля измерялся сотнями тонн — не это было причиной такой медлительности. Если бы даже гравитация отсутствовала, корабль по-прежнему сохранял бы полный объем вещества с соответствующей этому объему инерцией, и привести все это вещество в движение или, если оно сдвинулось с места, — остановить, было бы не менее трудно.