Восход Акроникса (СИ) - Максим Сорокин

— Я ничего подобного не умею и этого, как ты назвал, фетиша? У меня тоже нет.

— А вот тут ты ошибаешься. Уж не знаю как, но остатки астрального паразита, оказавшиеся в твоем раненом глазу, неким образом наполнили последний удивительной силой и превратили тот в талисман, позволяющий видеть тонкий мир так, как видят его сами инферналы. — он выдохнул дымок, подняв руку, пресекая вопросы и весело добавил. — Прежде чем спорить, взгляни на меня. Я сам ходячий амулет, добро пожаловать в семью живых артефактов!

Викар посмотрел в лужицу талого льда около их костра и увидел в мутной воде свое лицо. Абсолютно лишенное растительности, лишь с едва начавшей заново отрастать на голове щетинкой, грязное, как и у всех прочих обитателей храмового холма. Его левый глаз был закрыт, будто он зажмурил его и через него, рассекая бровь и часть щеки, протянулся свежий, черный шрам. Иорлея без сомнения совершила едва ли не чудо, раз после того страшного удара, осталось лишь небольшое напоминание о нем. Даже отека уже почти не было видно. Вик коснулся рукой обожжённого века:

— А что если я его открою? Глаз я имею ввиду.

— Ничего. Им ты не увидишь ничего. Тот живой огонь, о котором ты рассказал, вряд ли оставил шанс твоему зрению вернуться самостоятельно. Но чтобы излечиться, придется убрать остатки магического существа, а значит, ты больше не сможешь воспользоваться возможностью видеть тонкий мир как сейчас. — Рах показал на свой остекленевший глаз. — Я свой выбор сделал, ибо для мага нет ничего важнее, чем видеть среду, откуда проистекает его сила, четко и ясно. Насколько же это важно для тебя, мне неведомо.

Викар сидел молча, размышляя над услышанным. Он и сам не знал, что ему важнее, а потому решил оставить этот вопрос на потом. К тому же, была ещё одна вещь, беспокоящая его и о которой он не решился рассказать сразу. Однако ему нужно было с кем-то поделиться. Конечно, можно рассказать о ней Ялазару, но тот вряд ли смог бы дать совет, что делать с подобным знанием. Он уже итак высказал свое мнение о Пророках и том, сколь высока может быть цена за их помощь. Схирем и Измаил поглощены подготовкой к Празднику Чистых Небес. Вик поймал себя на мысли, что похоже эти двое были поражены прибытием Ио так сильно, что даже забыли о столь нужных, по их словам, императорских кристаллах. Подобное было как минимум странно. В итоге, оставались только эльфийская жрица, наемник и анархомаг. Первой парень не доверял, слишком надменной и холодной она стала, лишь ступив на священную землю храма. Второго, не было в лагере, к тому же сомнительно, что в данном вопросе от него было бы больше толку, чем от повелителя костей. Оставался Рах и без сомнений, просить его дважды о том, чтобы он выслушал эту странную историю не придется. Вопрос был лишь с чего начать.

Викариан почесал лысую макушку, бросив ещё один взгляд на свое отражение в луже. На него все так же смотрело грязное лицо, нисколько не изменившееся со времени их последней встречи. Правда на этот раз его взгляд зацепился за почерневший от копоти набалдашник посоха, торчащего из-за спины. Он подумал, что нехорошо оставлять верное оружие в таком состоянии и достав кусок ветоши, принялся приводить снаряжение в порядок. Сначала посох, потом меч, потом кинжалы. Простая механическая работа прекрасно очищала разум и упорядочивала мысли. Наконец, выковырнув из-под стального зубца очередной кусок, уже начавшего разлагаться мяса, он решился задать вопрос напрямую:

— Рах, ты когда-нибудь слышал о том, что называют «зверем внутри нас»?

Побитый временем плащ, скрывавший закованную в алмазный панцирь голову приподнялся и единственный живой глаз анархомага, перестав разглядывать грязь под ногами, обратился к Викару. Он задумчиво хмыкнул:

— Многие используют подобные слова, дабы описать то, что зачастую им одним кажется важным. Свою ярость, злобу, подлость. В общем, все те качества, которые гораздо проще свалить на кого-то другого, якобы живущего в каждом человеке, чем постараться их перебороть или исправить. Как по мне, демагогия, не более того.

— Нет, я не совсем об этом, — Вик замялся. — Помнишь Пророка, которого мы встретили в Кавеноне, я рассказывал тебе о нем?

Рах кивнул и было видно, что упоминание странного существа, которому Ялазар чуть было не снес голову, пробудило в нем интерес:

— Он предложил сделку.

— И ты надеюсь согласился? — подавшись вперед спросил анархомаг.

Вик усмехнулся:

— Да. Ты, как я вижу, мнения Яла, что того стоило убить, не разделяешь?

— Пфф, конечно. Этот прямолинейный, самовлюбленный балбес только и умеет, что людям черепа проламывать, вместо того, чтобы попытаться понять их, наладить диалог. Подавитель, что с него взять, рождённый смертью, смерть несущий.

Парень передернул плечами от воспоминаний о настоящем хозяине нижнего города. Назвать Пророка человеком, даже если тот когда-то им и был, язык не поворачивался. К тому же, это странное создание сумело понять суть заданного ему вопроса, хотя Викариан сам не до конца осознавал, о чем спрашивает. И пожалуй, стоило избежать упоминаний о Вардеме. Не то, чтобы он не доверял Раху, но все же:

— Случилось так, что в определенный момент, я едва не утратил контроль над своим телом. Внутри меня будто бы пробудилась вторая сущность. Такая же как я, моя копия, но сотканная из эмоций, не сдерживаемых разумом и моралью. — осторожно, подбирая слова, начал он. Важно было не сболтнуть лишнего, отделываясь общими фразами, но анархомаг легко раскусил его план. Его взгляд стал более пристальным, однако к немалому облегчению Вика, он лишь внимательно слушал, не перебивая. — Мы вступили в схватку друг с другом. Хоть и с трудом, мне удалось одержать вверх, а зверь, по-иному я не могу назвать это создание, забился в тот темный угол, из которого выполз. Но он до сих пор там и более того, он там был всегда. С момента моего рождения.

Рах кивнул, потянувшись за котелком, после чего налил в него воды и бросил горсть какой-то сушеной травы:

— Не против, если я заварю листья тео? Тебе кстати, горячий отвар тоже не повредит, а то ты уже синеть от холода начал.

Викару название ни о чем не говорило, как впрочем и мороза он не чувствовал, но все же кивнул, продолжив рассказ:

— Некоторое время все было в порядке и я думал, что это было просто помутнение, в котором испытывалась моя воля или рассудок. Но когда мы пришли в Кавенон и окунулись в чудовищно отравленный эфиром тонкий мир полиса, мое второе «я» снова пробудилось. Оно все ещё помнит о своем поражении, все ещё боится, но не может молчать. Я не знаю, как описать тебе это ощущение. Будто ты ещё не замечаешь, что ранен, но у тебя во рту уже появился металлический привкус крови. Ты видишь надвигающиеся темные тучи и хотя бури ещё нет, весь мир вокруг тебя испугано затаил дыхание в ожидании первого удара грома. Тогда тот кто живет во мне, это не я. Мне никогда небыли доступны силы предчувствовать грядущего, особенно так сильно. Я… то есть оно, чувствует приближающуюся смерть, оно рвется, но мне не под силу понять, от предвкушения или страха перед будущем.