Восход Акроникса (СИ) - Максим Сорокин

— Кто же одержал победу? — не выдержав спросил Рах, чем сбил Вика с мысли.

— Ч-чего? Не знаю, я вообще не уверен, что в той бойне, которую я видел, можно было выжить. Хотя нет, наверное вверх взяли те, кто противостоял алым легионам. В следующем видении, разрозненные группы выживших, покрытых с ног до головы своей и чужой кровью так, что невозможно было понять к какому же лагерю они принадлежали, брели среди убитых. И я видел, как блеклые тени тех самых монстров, деливших тела с войнами в багровых доспехах, змеящимся туманом покидали убитых. Но они не исчезали, а будто бы вливались, втягивались в проходящих мимо выживших победителей. Не все Звери тогда погибли, некоторые лишь притворились мертвыми, чтобы после вселиться в нового носителя. Дальше картины сменялись, но я понял, когда у того, в чьем теле поселилась эта тварь рождался ребенок, внутри дитя, с самого рождения была частица зверя, того же что жил в его родителе. Эта частица росла вмести с чадом и обретала сознание, становясь частью его, много большим, чем просто голосом, шепчущим из глубин сознания. Эти тени свивали гнезда внутри живых и исподволь управляли их поступками, пестуя самые темные желания. Они не проявляли себя, если воля носителя была достаточна сильна, чтобы противостоять им. Но если человек оказывался сломлен или просто был слаб духом, то тварь наносила свой удар и подчиняла его своей воле. Несчастный, не справившийся со зверем, навсегда становился пленником своего собственного тела, более не властный над ним. Бывали случаи и похожие на мой, когда в бою зверь проигрывал и был вынужден отступить или вообще погибал, но такое, как я понял, скорее исключение, чем правило. А потом я увидел Кеплер и Кавенон на его гниющей плоти. В каждом человеке, чьим домом стал этот поганый полис, я видел скверну, в каждом без исключения был Зверь. Поэтому я и сравнил это существо с паразитом. И боюсь мы все заражены, все кому не посчастливилось родиться в нашем мире.

Допив, Викариан отдал плошку обратно Раху. Тот хотел было наполнить её снова, но парень покачал головой:

— Пока хватит, благодарю, мне действительно стало получше.

— Ещё бы. Это прекрасное растение, жаль только в здешней земле не прижилось, так что его целебные свойства принесены с южных земель, не таких промёрзших. Хотя и не менее смертоносных, а местами отравленных эфиром пуще, чем в ином логове некромантов. Занятный сказ ты мне поведал, — в голосе Раха опять послышались нотки его второй личности, любившей говорить витиевато, на старый лад, — есть над чем думу подумать. Только ведь это ещё не все, что ты увидел, не так ли?

Викар кивнул. Несмотря на долгий рассказ, анархомаг не потерял сути того, что как раз и сподвигло, вопреки совету Ялазара, задать вопрос Пророку. Чувство опасности, от которого волосы на загривке вставали дыбом, когда беззвучный голос смерти шептал о неизбежном.

— Да, было и последнее видение. Я будто бы парил над землей. Не было ни туч, ни небесных гор. Мне предстал наш мир, покрытый коричневой коростой умирающей земли, укутанный в серый, пепельный саван давно умерших вулканов. Словно мы уже перешагнули грань Вечной Переправы и ныне лишь тени тех, кто некогда жил. Я не был птицей, но несся над миром и видел огненные силуэты, что сияли посреди бесцветной пустоши Кеплера, будто разбросанные ветром искры от давно потухшего костра, но готовые вот-вот заняться снова. Багровая дымка, точно пар дыхания на лютом морозе поднималась от них и сливалось воедино, так каждый Зверь мог чувствовать своих собратьев. Складывалось впечатление, что зверь на самом деле един и пока жив хотя бы один из нас, будет жить и он. Проклятие алого легиона.

— И ты полагаешь, когда большая часть людей, по той или иной причине готовится к чему-то глобальному, всем остальным передается это ощущение?

— Возможно я не прав и преувеличиваю…

— Нет-нет, это кстати могло бы объяснить очень многое, что меня всегда удивляло в Празднике Чистых Небес. Начиная от тотальной истерии фанатиков и феномену, что живые начинаются сбиваться в большие сообщества, хотя многие из них, как кстати ты Вик, за какой-то месяц до начала всего этого, даже не помышляли ни о чем подобном. Странные стечения обстоятельств, казалось бы несвязанные друг с другом повороты судьбы и вот все роды, полисы и цитадели ломятся от новоприбывших. Ну а заканчивается весь праздник потом бойней. По-крайней мере, именно так было последние несколько раз точно.

— После всего увиденного, я начал задаваться вопросом, а не причастен ли Зверь ко всему происходящему, не он ли влияет на поступки и решения смертных, да и не только смертных, чтобы все это произошло? Неужели, чтобы избавиться от него, нужно убить всех живых?

— Добро пожаловать в реальный мир, парень. — раздалось недовольное ворчание из-под груды шкур. По голосу Ялазара было понятно, тема была для него неприятна, но вовсе не из-за того, что он бежал от правды, а скорее из-за того, что с этой самой правдой не мог ничего поделать. — Ту тварь, которую ты назвал Зверем, это капля в море тех темных тайн, что скрывают наши тела и души, и ни хрена ты с этим поделать не можешь. Разве только начнешь убивать всех подряд, без разбору. Лишь так можно выиграть ту древнюю войну, что по-глупости своей, наши предки посчитали оконченной. А мы теперь отдуваемся.

— Мог бы рассказать заранее. Не пришлось бы идти на ту сделку. — парень ещё хотел было спросить, что же это за такая война, о которой не знал даже анархомаг, но внезапно так хорошо известной в ордене, поклявшемся истребить все живое, однако не успел, Ял перебил его:

— Так сказал же, ещё в момент нашей первой встречи. Разве забыл, я рассказывал о семенах зла, заражении эфиром, что произрастают из самих людей. Ты назвал это зверем, но лишь потому, что почувствовал его голод, эмоции, что якобы принадлежат не тебе. Потом ты увидел этого паразита, ну вернее тебе показали. На самом деле, все гораздо сложнее и глубже. Эту тварь в себе убить можно, хотя проще её изгнать.

— И где найти тех, кто может помочь с этим?

— Орден Подавителей. Среди нас, то есть среди них, нет ни одного заражённого чем-то подобным. Полностью очиститься от скверны получается лишь у единиц и подобных боевых братьев уже трудно назвать людьми, ибо в них нет действительно ничего, кроме идеи тотального уничтожения всего живого. Однако вот такие простенькие сущности зла, изгоняются еще до второго круга крови, а бывает что и до первого.

— То есть в тебе этой твари нет?

— Конечно. Иначе я не смог бы в должной степени контролировать себя и был бы рабом своих желаний, как совратители или к примеру, Рах. Без обид.