Дрожь в основании ада - Дэвид Вебер

— Есть, есть, сэр. Лейтенант Григэри, откройте огонь!

— Есть, есть, сэр!

Полуторатысячетонный корпус КЕВ «Эрейстор» вздрогнул, изрыгая огромный огненный пузырь, который послал одиннадцать шестидюймовых снарядов, с шипением рассекающих воздух со скоростью, вдвое превышающей скорость звука — намного, намного большую скорость, чем мог бы себе представить любой деснаирец.

Раджирз застыл, не веря своим глазам, когда ведущий броненосец исчез в огромном, плотном, коричневом облаке дыма. Что, во имя Шан-вей, еретики могли подумать, что они делают, открывая огонь с такого расстояния?! Они должны были быть в трех с половиной милях от своей цели! Конечно, они не могли…

Три других броненосца тоже изрыгнули огонь и дым, а затем первые снаряды еретиков с визгом упали с неба, опередив шум их собственного прихода. Не было ни грохота, ни предупреждающего звука. Одно мгновение Раджирз смотрел на облако дыма, пытаясь понять, что произошло. Шесть с половиной секунд спустя шестидесятивосьмифунтовые снаряды достигли своих целей, и сенешаль отшатнулся на три шага назад в простом, неподдельном шоке, когда они взорвались.

Дальность стрельбы была большой даже для чарисийских стрелков, оснащенных первыми осевыми оптическими прицелами, когда-либо установленными на сейфхолдских орудиях. И, несмотря на все их преимущества перед защитниками, артиллерия и боеприпасы броненосцев только начали приближаться к оружию последнего десятилетия или около того девятнадцатого века Старой Земли. Точность наведения была выше их сил, особенно с учетом того, что каждый орудийный расчет стрелял индивидуально, полагаясь на суждение своего командира орудия о крене корабля.

Несмотря на это, только два снаряда прошли дальше. Еще три врезались в воду недалеко от батареи и взорвались, выбросив огромные белые столбы с грязным оттенком, но остальные шесть нашли свою цель.

Сэр Хеймлтан Раджирз находился более чем в двух милях от места удара, когда огонь еретиков обрушился на батарею Сент-Гвитмин, но его глаза расширились, когда изверглись вулканы. Он видел взрывы своих собственных сорокафунтовых снарядов, но это было ничто по сравнению с этим! Большинство из них было поглощено защитной земляной насыпью, но это было слабым утешением, учитывая огромные кратеры, которые они вырвали из нее. Два из них, однако, преодолели насыпь и приземлились среди орудий батареи. Раджирз нащупал подзорную трубу — не потому, что хотел увидеть бойню, учиненную этими двумя попаданиями, а потому, что ему это было нужно, — и затем, чуть менее чем через десять секунд после выстрелов, раздался раскатистый гром орудий, которые их выпустили.

«Ривербенд», «Черейт» и «Бейпорт» тоже открыли огонь, и адмирал Жэзтро удовлетворенно оскалил зубы. Даже с затычками в ушах рев орудий «Эрейстора» был похож на удар дубинкой по голове, а огромные клубы дыма превратили яркий день в сумерки, прежде чем их рассеял свежий ветерок, но то, что происходило там, где падали эти снаряды, было намного, намного хуже, и он это знал.

На передней палубе, за четырехдюймовой броней, массивные орудия откатились, но только примерно на четыре фута. Дым клубился внутри, но его было гораздо меньше, чем тех удушливых облаков дыма, которые ранее заполняли палубу «Делтака» всякий раз, когда тот стрелял из своих тридцатифунтовых пушек. Орудия вернулись на батарею, затворы повернулись и открылись, смоченные тампоны погасили все тлеющие угли, свежие снаряды и пороховые заряды в мешках скользнули в затворы, затворы закрылись, и каждый командир орудия наклонился к прицелу, установленному на цилиндре отдачи. Члены экипажа склонились над большими латунными поперечными ручками, следуя сигналам командиров, когда они компенсировали движение «Эрейстора» вперед по воде.

— Чисто! — крикнул командир орудия, одновременно махнув правой рукой в знак того, чтобы расчистить путь отдачи установки. Его второй номер визуально проверил, чтобы убедиться, что остальная команда подчинилась сигналу, затем хлопнул его по плечу в подтверждение. Капитан подождал еще мгновение, вглядываясь в прицел, ожидая, что бросок будет точно правильным. Затем он выпрямился и дернул спусковой шнур.

Пушка взревела и откатилась, палуба вздыбилась под ногами, и смертельный балет начался снова.

— Сэр Хеймлтан!

Это был армейский лейтенант, и Раджирз повернулся к нему лицом, как человек из ночного кошмара. Прибыли бортовые залпы трех других броненосцев, каждый из которых искал отдельную оборонительную батарею. Схема разрывов их снарядов казалась не такой четкой, как у первого броненосца, но взрывы отдавались эхом и ревели, и еретики стреляли не просто с невозможной дистанции и с невозможной точностью, но и с такой же невозможной скоростью.

— Каковы будут ваши приказы, сэр?! — настойчиво спросил лейтенант, и сэр Хеймлтан Раджирз уставился на него, гадая, какой приказ он может отдать перед лицом такой полной катастрофы.

Хейнз Жэзтро наблюдал за этими жестокими взрывами, вспоминая день, когда продажные мясники, захватившие контроль над Матерью-Церковью, отправили его флагман и семьдесят других эмерэлдских галер в кошмарный котел битвы при проливе Даркос. Его флаг-капитан — его младший брат Антан — погиб в тот день вместе с более чем двумястами тридцатью членами экипажа галеры «Арбэлист» из семисот человек. Он и четвертый лейтенант «Арбэлиста», ее старший и единственный выживший младший офицер, каким-то образом проплыли на этом разбитом корабле семьсот миль домой, в город, в честь которого был назван его нынешний флагман… и как только они достигли его, несмотря на все, что они могли сделать, он медленно осел на дно, слишком измученный, чтобы сражаться дальше после ожесточенной борьбы за возвращение ее выживших людей домой.

Жэзтро никогда не винил в этом Хааралда или Кэйлеба из Чариса. Не совсем. Это было их оружие, но он