Дрожь в основании ада - Дэвид Вебер

Кэйлеб смотрел ей в глаза бесконечные секунды. А затем медленно кивнул. Ему это не нравилось, но Чисхолм был ее королевством. Это могло быть частью их империи, но именно она взошла на трон Чисхолма девочкой, которой не исполнилось и тринадцати лет. Она была той, кто однажды бесстрашно привел благородную знать Чисхолма к удилу и уздечке короны. Если кто-то на Сейфхолде и мог сделать это снова — на этот раз в последний раз, — так это она. И она также была той, чьему суждению он доверял больше, чем суждению любого другого человеческого существа.

— Хорошо, — сказал он. — В таком случае, такова наша политика. И раз так, согласен, что в следующий раз тебе нужно быть в Теллесберге.

— Хорошо, — ответила она гораздо более мягким тоном. Ее глаза встретились с его глазами, все еще темными от стали, которая позволила этой давней девочке стать правительницей, а не просто королевой, но все же теплыми. Теплыми от осознания — понимания — того, что он не просто соглашался, не просто отказывался от спора. — Я уеду, как только мы разрешим ситуацию с Корисом. И, по крайней мере, как только доберусь туда, я также буду на шесть тысяч миль ближе к тебе.

X

— Давайте пройдем на два румба дальше по правому борту, капитан Канирс.

— Есть, есть, сэр. — Элик Канирс оглянулся через плечо на рулевого. — Два румба по правому борту, — сказал он.

— Два румба по правому борту, есть, сэр, — ответил человек за штурвалом, и КЕВ «Эрейстор» послушно повернул.

Сэр Хейнз Жэзтро удовлетворенно кивнул, вышел на крыло мостика своего флагмана и посмотрел на корму, за клубы дыма, вырывающиеся из единственной трубы «Эрейстора». Его 2-я эскадра броненосцев все еще была малочисленной, в ней присутствовали только четыре из шести назначенных кораблей, но он с одобрением наблюдал, как КЕВ «Ривербенд», КЕВ «Черейт» и КЕВ «Бейпорт» следовали за его флагманом. У него было время тщательно обучить свою команду, пусть и не совсем к собственному удовлетворению. Все его капитаны понимали стандарты, которых он от них ожидал, и точное соблюдение ими правил было всем, о чем он мог просить.

Он улыбнулся — на самом деле это была скорее гримаса, чем улыбка, — тому, насколько невозможно было бы обычной эскадре соответствовать такой точности. Стандарты мореходного мастерства имперского чарисийского флота были самыми высокими в мире, но даже их шкиперы не смогли бы так точно удерживать позицию под парусом в условиях такого порывистого ветра. И именно поэтому, хотя он никогда бы не признался в этом, он чувствовал себя гораздо более комфортно со своим нынешним командованием, чем когда-либо с галеоном.

Его гримаса снова превратилась в улыбку при этой мысли, но это было правдой. Как кораблеводитель, он никогда не совершал скачка от галер до кораблей с крупным такелажем. Это была одна из причин, по которой он был так рад, когда князь Нарман Гарейт настоял на том, чтобы он выдвинул свое имя в качестве кандидата, когда военно-морской флот начал искать офицеров для командования своими новыми броненосцами. Он был доволен подразумеваемым комплиментом — как признанием его нынешнего повелителя за его службу князю Нарману, так и восторженным принятием адмиралом Рок-Пойнтом назначения, — но тот факт, что ему больше не нужно было беспокоиться об управлении парусами, был огромным облегчением.

Правда заключалась в том, что галеры на самом деле были лучшей подготовкой для пароходов, чем галеоны, и тот факт, что он собирался продемонстрировать, насколько опасен новейший класс броненосцев империи Чарис, действительно наполнил его твердой, мстительной гордостью. Его нынешняя цель была не такой удовлетворительной, как бомбардировка одного из портовых городов земель Храма, но для этого класс Сити имел слишком короткий радиус действия; без дополнительных угольных станций дальше к западу, чем остров Кло, корабли Жэзтро не смогли бы проникнуть в залив Долар глубже, чем западное побережье Швея. Лично он предпочел бы поступить именно так, независимо от ограничений дальности или нет, но верховный адмирал Рок-Пойнт был тверд. И, — признал Жэзтро, — он тоже был прав. Каперы, действовавшие из деснаирских прибрежных анклавов, представляли гораздо большую угрозу для военных действий в Сиддармарке. За ними нужно было присматривать, и если это было той задачей, которая требовалась от него флоту, он, черт возьми, намеревался выполнить ее должным образом.

Особенно учитывая, что именно еще действовало за пределами города Гейра.

Он поднял свою двойную трубу и посмотрел сквозь ее линзы на впечатляющие, но древние — и устаревшие — стены и зубчатые стены. Его эскадра прошла через пролив Неарпалм между островом Неарпалм и материковым побережьем, затем повернула почти точно на запад, чтобы пройти через шестидесятимильное устье великолепного залива Гейра, на северной оконечности береговой линии протяженностью две тысячи триста миль, которая по праву должна была сделать Деснаирскую империю одной из великих мореплавательных наций Сейфхолда. Прикрытая почти непрерывной цепью островов, начинающихся с Неарпалма на севере и закрепленных на острове Крэб-Шелл на крайней южной оконечности, она предлагала множество защищенных якорных стоянок, большинство из них с глубоководным доступом. Три главных города Деснаира — Гейра, Мэликтин и сам Деснаир-Сити — лежали вдоль этого участка побережья, а канал Осалк-Шеркал простирался на тысячу шестьсот миль, соединяя все три города с рекой Шеркал, всего в четырехстах милях от Итрии в заливе Джарас.

К сожалению, несмотря на весь этот нереализованный потенциал, он принадлежал деснаирцам, чье презрение к морякам — не говоря уже о торговцах, владельцах мануфактур и банкирах — не знало границ. Хуже того, возможно, несмотря на всю свою внушительную длину, Осалк-Шеркал едва соответствовал