Проект: Полиморф. Созданный монстр. Том 1 - Liziel

- Но всегда молчат, когда я появляюсь, - иронично заметил Лаккомо.

- Спугнуть боятся, - пожал плечами младший.

- Или боятся, что я от них отмахнусь? – продолжая изучать вроде бы пустую стену спросил Алиетт-Лэ.

- Или так… - с угасающей улыбкой отозвался Эйнаор.

Словно утекшая из-под пальцев вода ускользнуло и прошло, казалось бы, хорошее настроение. Одно слабое касание нелюбимой темы толкнуло обратно в пучину расстройства и пустоты. Эйнаор знал, что Лаккомо инстинктивно уходил от любой попытки Теней его удержать. Да что там их! Если даже сама планета не могла его уговорить остаться…Источник звал вице-короля. Но чем сильнее становилось притяжение, тем дальше улетал Лаккомо. Будто убегая от непонятной клетки.

Хотя Эйнаор понимал брата, и где-то очень глубоко в душе завидовал его свободе. Но хорошее настроение Лоатт-Лэ окончательно пропало после разговора о Тенях. И Эйнаор уже знал, что лучше не пытаться продолжать увядшую беседу.

- Ладно, Лакки. Время уже позднее, - Лоатт-Лэ натянул на лицо подобие улыбки, залпом допил оставшееся вино, и поставив пустой бокал, поднялся с кресла. – Завтра мы начнем работу с полиморфом рано. Мне желательно подготовиться и иметь свежую голову.

- Да, хорошо, - Лаккомо «отлип» от стены и немного растерянно уставился на брата.

- Отдыхай, - Эйнаор похлопал его по плечу и неспешно покинул гостиную.

Алиетт-Лэ остался наедине. Даже Тени только что густо высовывающиеся из стен растворились и ушли. Как будто снова обиженные непонятно на что. Или на кого.

Лаккомо отказался понимать их в данный момент. Пусть демонстрируют свои капризы дальше. Для себя он давно решил, что не будет пытаться находить с ними общий язык, не привязываться. Это глупо, тем более с его бесконечной работой наверху в космосе.

Задумчиво глядя в бокал и перекатывая остатки напитка, Лаккомо даже задумался над тем, чтобы следующий раз остановиться на ночевку не во дворце, а в частном загородном домике. Не зря же когда-то он озадачился его анонимной покупкой и благоустройством. Как раз сгодится на такой случай, как сейчас.

Обижаются они… Да пускай!

Тем более пошло оно все…

Лаккомо впечатал бокал в стол, но крепкий материал лишь звякнул и уцелел.

Рывком поднявшись с места, вице-король направился в противоположную сторону, вглубь личных покоев. В голове неприятно зашумело, и по-хорошему не мешало бы освежиться в душе. Но отрезвленный после такого мозг обещал вновь начать напоминать о делах и старых давно принятых решениях.

Нет уж.

Зайдя в свою просторную спальню, Лаккомо, не включая свет, добрался до кровати и устало рухнул на нее. Только тогда он по-настоящему понял, как утомился за сутки. Ужасные, тяжелые, долгие и странные сутки. Казалось, что бой над планетой и общение с полиморфом были несколькими днями ранее, но нет… Каких-то десять часов назад он еще летел на корабле к Тории с машиной на борту. А до того, еще полдня назад командовал дурацкой военной операцией над планетой. Иногда время в космосе пролетает незаметно, отсчитывая недели, месяцы и проносящиеся годы. А иногда случается как сегодня, когда события одного перелета могут перевесить значимость целого десятилетия нудных полетов.

Тяжелый выдался день. И черная страшная усталость, наконец, настигла вице-короля и навалилась всей тяжестью, не давая расслабиться уснуть. Лаккомо долго ворочался, искал удобную позу, а, в конце концов, просто отбросил мешающую подушку. Легкий хмель сошел, снова давая волю мыслям, и Алиетт-Лэ вернулся к дневному разговору.

Все-таки Эйнаор был прав. Стоит только связаться с полиморфами против Цинтерры, как они оба попадут под удар. Тихий гадостный голос на грани сознания попытался уговорить все бросить. Уйти. Оставить. Прекратить эту бессмысленную возню.

Но нет… Так ведь нельзя. Это неправильно.

Что-то не давало покоя и зудело, напоминая об аморальности и несправедливости происходящего. Лаккомо не мог себе позволить бросить всё как есть и смириться с появлением таких машин. Просто – не мог. Что-то дикое виделось ему в таком состоянии. В самом факте наличия миллионов разумных, заключенных против их воли в кристаллы. Без возможности что-либо изменить. Без возможности двигаться. Без возможности жить. Вынужденные существовать в искалеченной оболочке, выполняя строгие приказы и не имея шанса заявить о своем заточении.

Несправедливость подобного заточения злила, выводила из себя и почти срывала последние стопоры. Лаккомо не отдавал себе отчета и не понимал, почему его это так сильно задевало. Но имея возможности, власть и влияние он собирался все прекратить. Или вывести на иной уровень. В конце концов, гражданские полимофы не вызывали такого подсознательного отторжения.

Но если погружаться во все это, то ради чего? Только ли ради этих людей, которые годами существуют в кристаллах? Ради… непонятных разумных, чье прошлое происхождение даже неизвестно. А какая по сути разница? Они живые. И они испытывают боль.

Правда, было еще нечто такое, ради чего Лаккомо готов был пойти против системы. Нет, не родная Тория, где придворные начинают тихо перешептываться и сомневаться в верности вице-короля. Не ради долга, которым он будет оправдываться перед сотнями наивных журналистов. И даже не ради погашения непонятной вскипающей злобы от одной только мысли о кристаллах. Это всё можно проигнорировать и забыть. Выйти из системы, спокойно дожидаясь старости где-нибудь на границе галактики. Но что останется после ухода? Чувство брошенного дела и упущенной возможности. А главное – скука. Тупая, тянущая, бестолковая скука, на которую будет заменен ни с чем не сравнимый азарт красивой и опасной Игры.

Лаккомо знал, что на кону такой игры может встать его жизнь. Но что такое очередная ставка, если в каждом бою его корабль пытаются взять на прицел? Если каждый выход на улицы Цинтерры сопровождается пристальным вниманием телохранителей. И если корабль,