Идущие - Абай Тынибеков

class="p1">Заключив с куньбеком Хааном договор о добрососедских отношениях и об улучшении торговых отношений между народами, поблагодарив за радушный приём и за богатые дары и пригласив к себе с ответным визитом, Карим-шах отбыл в свои земли.

* * *

Дильбар со дня похорон отца не покидала своей юрты. Только теперь, когда его вдруг не стало, она почувствовала весь ужас абсолютного одиночества. Осознание того, что она теперь никому не нужна во всём этом огромном мире, раз и навсегда поселилось в её голове, изматывая юную душу, лишая покоя, а вместе с этим и таких обычных человеческих желаний и потребностей, как сон и аппетит. Она не хотела видеть никого, даже свою подругу Фирузу. Её пугали и раздражали любые звуки, доносившиеся извне, и больше всего – людские голоса. Она не могла понять того, как можно продолжать спокойно жить, чем-то заниматься, куда-то ходить, когда нет больше в этом мире самого главного человека, нет правителя всего народа, нет её отца. Ей было больно от мыслей о том, что люди, как ей казалось, почти безразлично отнеслись к смерти её родителя, перед которым не так давно преклонялись и чьё слово было для них самым главным и значимым. Их неблагодарность, а в ней она была уверена, вызывала обиду и даже порой ненависть. Она, сама того не понимая, изматывала себя этими и подобными им думами, истощая и душевные, и физические силы, что сильно отразилось на её внешности. Она перестала следить за собой, совершенно не видя в этом смысла, как, впрочем, и во всём другом, что касалось обычного быта и повседневного обихода, отчего выглядела просто неузнаваемо: сильно исхудала, осунулась, взор её потух, волосы, не так давно восхищавшие всех своей пышностью и сияющей чистотой, превратились теперь в космы. Она пребывала на грани сумасшествия, но ещё не перешла её благодаря своему молодому организму, крепости духа и силе характера.

На куньбека Хаана, однажды прибывшего к ней в юрту, Дильбар даже не посмотрела, молча уйдя за ширму и задвинув её за собой. Он всё понял и больше не стал её посещать, поручив одному из своих дагяней обеспечивать её всем необходимым для жизни, чтобы она не нуждалась ни в чём, и приставить заботливую прислугу, дабы она постоянно приглядывала за ней.

Наби-бек, часто посещавший дочь покойного друга Дильбар, подолгу сидел в её юрте и с горечью в душе смотрел на неё, не обращавшую никакого внимания на его присутствие. Он не раз привозил лекаря, но она не подпускала его к себе, закрываясь в спальной части жилища, и даже доставленного однажды Наби-беком главного шамана выгнала из жилища, выбросив привезённый им целебный отвар.

Со временем она стала покидать юрту, сперва совсем ненадолго, потом почти на весь день, бродя по селению, но всегда сторонясь людей и отгоняя собак подобранным где-то посохом. Прислуга не могла чинить ей препятствий и просто ходила следом на небольшом отдалении, следя за тем, чтобы ничего плохого не случилось.

* * *

Иджими и Джуйя были помолвлены и ожидали торжеств, связанных с вступлением в семейные отношения, день проведения которых должны были назначить их отцы – дуглу Наби-бек и цзо дуглу Бэйтими-бек, получивший титул сян дуглу.

Старший брат Джуйи, командующий войсками главного крыла тысячник Ихлас, прибыв к командующему дозорными войсками тысячнику Бурчуку, попросил руки его дочери Фирузы, на что получил одобрение. Постоянно занятый делами войск, Ихлас из-за нехватки времени никогда и не смотрел на девушек и, наведываясь по тем или иным вопросам в жилище к Бурчуку, замечал возле него Фирузу, навещавшую отца. Когда закончились войны и пришло время подумать о личной жизни, выбор Ихласа пал на неё, на Фирузу, так как кроме неё и своей младшей сестры Джуйи он так близко никакой другой девушки не видел.

Верные друзья Иджими – Айю, Баркут, Акташ, Габи, Кассак, Куньми и Кабат – решили не отставать от него и тоже обзавестись семьями, дабы все будущие дети, так же как и они, росли вместе и стали верными друзьями на всю жизнь.

Берджу начал больше времени проводить в кругу семьи, изредка покидая её по торговым делам, которыми теперь занялся всерьёз. Такой перемене прежде всего была очень рада его жена Галатис.

Сотник Терим, прежде возглавлявший сотню лазутчиков, отныне возглавил личную охрану куньбека Хаана, а его место, став сотником, занял один из его бывших десятников по имени Бабу.

Глава вторая

В один из дней шах канглов Яншенук в сопровождении своего главного визиря Джарбаша прибыл с дружественным визитом в главное стойбище усуней. Встреченный на подступах к ставке Ихласом, он вёл коня по главной дороге огромного селения и смотрел по сторонам, вспоминая о том, что не так давно был здесь, но при этом памятуя и о том, что ничего тогда увидеть так и не довелось. Всё вокруг напоминало его главное стойбище: те же жилища в виде юрт, те же загоны для скота, те же лошади, и только люди были другими по внешности: канглы черноволосые, а усуни имели рыжий цвет волос. Хотя он и раньше знал об этом отличии, но теперь оно особенно бросалось в глаза, поскольку ему не доводилось видеть усуней в таком большом количестве.

Яншенук с интересом разглядывал поселенцев. Некоторые из них, в основном старики и дети, стояли по бокам от дороги и с любопытством взирали и на него, и на свиту. Ещё издали он заметил одиноко стоящую девушку, смотревшую в их сторону. Она держала в руке длинный прямой посох, напоминавший древко копья и, в отличие ото всех девушек и женщин, была с непокрытой головой, отчего её косматые золотистые волосы развевались на ветру. Поравнявшись с девушкой, он приостановил скакуна и, посмотрев на посох в её руках, вспомнил покойного наставника, визиря Каплана. «У прямого посоха никогда не будет кривой тени. Помни об этом всегда», – словно услышал он его последние слова и обратил внимание на тень от посоха: ровной линией она тянулась от земли по одежде девушки, пересекая её лицо и вновь падая на землю за её головой. Он смотрел на тень, скользя по ней взглядом снизу вверх, и вдруг его глаза встретились с глазами девушки, и он тут же узнал их.

– Дильбар… – прошептал он. – Это ты.

Девушка, смотревшая на него прищурившись, услышала своё имя и отступила на шаг. Яншенук сошёл на землю и приблизился к ней, не сводя глаз с её лица, будто увидел нечто удивительное и неотразимое. Дильбар продолжала