Идущие - Абай Тынибеков

* * *

Ранним утром передовые сотни хуннов выстроились по всей ширине долины и по команде военачальников двинулись на усуней. Цзо дуглу Бэйтими-беку была хорошо известна тактика атаки хуннов лавинами, и он заранее приготовился к ней, соорудив и выставив перед своими передовыми отрядами заграждения в виде связанных из брёвен больших щитов, за которыми скрывались лучники. Хунны плотными рядами приближались к усуням, на полном скаку выпуская тьму стрел по их позициям, затем разлетались в стороны, пропуская вперёд следующие ряды, атакуя издали, подобно лавинам, накатывающим одна за другой. При таком огромном количестве выпущенных стрел потерь было не избежать. Лучники усуней в ответ стали расстреливать их из дальнобойных луков, изготовлению и использованию которых когда-то научили их сами хунны. Битва на расстоянии длилась весь день, и с наступлением вечерних сумерек, которые в горной местности опустились внезапно, хунны отступили в свой лагерь. Усуни же, заменив передовые отряды на свежие силы, своих позиций на ночь не покинули.

* * *

Канглы с огромным усилием и пока ещё очень медленно, но продвигались в глубь земель усуней. Почти на всех пяти направлениях, неся большие потери, они теснили войска усуней. Им было известно о том, что все резервы исчерпаны, и поэтому помощи из своей ставки они не ждали. Также они знали и о том, что усуни на востоке вступили в жесточайшую схватку с армией хуннов.

Фатих-шах всё ещё не приходил в сознание. Лекарь его уже не лечил. Теперь работа заключалась лишь в том, чтобы заботиться о нём, перевязывая рану и изредка вливая воду ему в рот, дабы жизнь не угасла навсегда.

Визирь Кутуз давно перестал заходить в походный шатёр Фатих-шаха. День и ночь он занимался управлением всеми армиями, с которыми держал постоянную связь через гонцов, отдавая приказы визирям, тем самым став первым среди равных. К нему стали всё чаще обращаться, называя главным визирем. Он воспринимал это как должное.

* * *

Отправив дуглу Наби-бека на восток, куньбек Янгуй перенёс свою ставку ближе к войскам на западе. Он понимал, что воины должны чувствовать его близкое присутствие и не терять духа. В сопровождении начальника личной охраны Ризы и его сотни куньбек Янгуй стал появляться среди войск то на одном направлении, то на другом, таким образом воодушевляя воинов на стойкость и проявление мужества. Там, куда он прибывал, его войска не только останавливали противника, но и переходили в наступление, однако такой успех длился недолго.

* * *

В очередной раз хунны приблизились к позициям усуней с множеством запалённых факелов, от которых они поджигали стрелы, выпуская их затем по бревенчатым щитам. Влажное от утренней росы дерево поначалу не горело, но запалённых стрел, попадавших в ограждение, было так много, что в конце концов оно запылало. Лучники, скрывавшиеся за щитами, стали отбегать, но, оказавшись на открытом пространстве, большей частью были сражены стрелами хуннов, так и не добежав до своих конниц. Теперь хунны, разгромив первую линию обороны усуней, оказались перед основными силами и вновь атаковали лавинами, накатывая рядами, расстреливая на расстоянии и разлетаясь в стороны, уступая место следующим рядам, таким образом нанося урон, уходя от обстрела и в итоге приближаясь к усуням всё ближе и ближе.

* * *

Визири Гачай и Аасим, каждый командуя своей армией, часто обменивались гонцами между собой. Усиление визиря Кутуза и особенно его высокомерное поведение по отношению к таким же, как и он, визирям стало очень раздражать. Самопровозгласив себя главным визирем, визирь Кутуз негласно и без права на то возвысил себя над ними. Другие сановники, хотя и не выражали прилюдно недовольства этим фактом, но в душе были возмущены. Визирь Кутуз ни с кем не советовался ни по какому вопросу, а лишь отдавал приказы и требовал их неукоснительного исполнения. Ему не следовало бы так вести себя, но, опьянённый властью, он не замечал ничего странного в своём поведении. В конце концов, считал он, это же он взял бразды правления в свои руки в самый сложный момент для всех, когда из-за ранения Фатих-шаха войска остались без предводителя. Только уже по одной этой причине, не говоря о других, он считал себя правомочным руководить военными действиями и брать ответственность за командование над всеми визирями, военачальниками и войсками.

В одну из ночей, выслушав днём очередное недвузначное послание недовольного визиря Кутуза, связанное с очень медленным, по мнению самопровозглашённого предводителя, продвижением войск, визирь Гачай вызвал к себе в шатёр воина из личной охраны, к кому проявлял особое доверие, и поручил ему, как он подчеркнул, очень важное задание, после чего воин покинул лагерь с запасным скакуном и направился в сторону главного стойбища канглов.

* * *

Куньбек Янгуй был в своём шатре, когда к нему вошёл сотник Риза и сообщил о прибытии ханьских гонцов. Услышав об этом, куньбек Янгуй с удивлением посмотрел на него, но тот был очень серьёзен и ожидал веления. Куньбек Янгуй разрешил впустить гонцов. В шатёр вошли два воина, с ног до головы покрытые пылью, – даже их лица чернели от неё, и только узкие глаза сверкали живыми огоньками на фоне почти безжизненных масок из засохшей грязи. Один из них был гонцом, а другой оказался переводчиком. Гонец сообщил, что они прибыли по поручению господина Дзяо Мина, вступившего со своей армией в южные земли усуней по велению императора Вэнь-ди. Куньбек Янгуй не мог поверить в услышанное. Он молча смотрел на них, а они взирали на него покрасневшими глазами, терпеливо ожидая его слов.

* * *

Огромная, стопятидесятитысячная армия ханьцев, совершив долгий переход по дороге, по которой не так давно прошли племена усуней, уходившие из-под влияния хуннов, продвигалась на север, в сторону главного стойбища усуней. Дзяо Мин исполнял веление своего императора Вэнь-ди, заверившего зимой куньбека Янгуя через его послов в оказании всяческой помощи в случае начала военных действий по отношению к нему со стороны его западного соседа – правителя канглов Фатих-шаха.

* * *

Фатих-шах умер на рассвете, так и не приходя в сознание. Визирь Кутуз разослал гонцов во все армии, ко всем визирям с этой трагической вестью. Остановив войска и перейдя к оборонительной тактике, все визири вскоре прибыли в главный лагерь, в ставку правителя.

Тело Фатих-шаха под усиленной охраной было отправлено в главное стойбище, дабы там предать его земле со всеми почестями.

Положение стало тяжёлым. Фатих-шах ушёл из жизни, не назначив никого из сановников главным визирем.