Змей подколодный - Елена Никольская

— Ближе! — велела она девчонке. — Здесь вот стой.

Песок заискрился, оброс язычками пламени и обрёл голос — искажённый и потому неузнаваемый. Изображения не было вовсе. "Подфартило!" — запоздало поняла госпожа. Раскрывать несомненное инкогнито любимого у неё и в мыслях не мелькало.

— Какого беса, Элис? — холодно осведомился песок. — Какого беса тебе нужно?

— Не мне, — сказала госпожа с наслаждением. — Тут тебя клиенты требуют. Побеседуешь, нет?

— В уме ты, Лизанька? Какие, к рыбам, клиенты?

— Доброе утро! — раздувши ноздри, заявил цыплёнок. — Это я! Мне нужно с вами встретиться! Я согласна подписать ваш контракт.

— Оу! — сказал песок. — Славные вести, детка! Рад. Встретимся.

— Где и когда?

— Я сам тебя найду.

— Да, но…

— Никуда не лезь, радость моя. Тебе ясно? Надо пораскинуть, как тебя вытащить.

— И долго раскидывать будете?

— Сколько получится. Может, и на днях станцуем. Ты топай в гимназию и жди меня верно. Элис! Отправь её немедленно домой и на порог не пускай больше!

— С тебя должок, мой господин!

— Не премину, — отозвался песок. — Пока, девочки!

Ростки пламени стянулись в стрелку, стрелка прицельно прыгнула вверх, и госпожа не успела.

— Благодарю вас за помощь, — сказала девчонка, делая вид, что ничего не заметила. — Я пойду теперь…

— Не спеши, дорогая, — попросила госпожа, ощупывая скулу.

"Так и быть, дам барышне флакончик — розовый, без пыльцы. Хвала воришкам, хула мазилам! Было б изображение — неделю бы синяк сводила…"

И вот обратите внимание, господа хорошие! Когда утомлённые маги изволят отдыхать, а нервические ведьмы пренебрегают сном по собственному почину, что делают бедные подмастерья? Правильно — вкалывают как проклятые, о покое даже не помышляя!

Наш пушистый предатель не был собственно магом, да и подмастерьем не был тоже, но это ни на грош не улучшало его самочувствия. Замучен насмерть — и не столько душевными терзаниями, сколько взбесившимся мороком, но кому до этого, спрашивается, есть забота?! Утешало одно: не всякий крутой маг сумел бы с таким безобразием справиться. Глотку мороку перекусывали, господа? А собственного изготовления — глотку?! Тяжелейшая, скажем прямо, работа! Отвратительная! Болезненная!

Впрочем, ни сил, ни времени для самолюбования Флюк не имел.

В седьмом часу утра он догнал маленькую ведьму около городского стадиона (летел вихрем безо всяких личин), невидимой рукой одёрнул ей куртку и понёсся по хозяйским делам дальше.

Дел, по счастью, оставалось с птичкин клювик, бабочкин усик: повесить на дверь шляпного салона письмецо, адресованное будущей ученице. Если же фортуна покажет зад и шляпница будет дома, письмецо придётся цеплять в лифте тринадцатиэтажки. Далее следовало проследить за получением и вот за этим уж отдыхать — до следующего задания.

Фортуна, разумеется, нагадила, причём дважды. Шляпница была тут как тут — и Ольгу впустила, хотя Флюк был уверен, что беседа состоится в дверях и выйдет краткой. Не задаваясь вопросом, какие бесы вынесли госпожу Элис из постели хозяина, Флюк устроился на дереве напротив салона и принялся дожидаться.

Визит затянулся. Затянулся сверх всякой меры! Пытаясь избавиться от нехороших мыслей, Флюк проделал дюжину восстановительных упражнений, потом влез в полосатую тигриную шкурку, потом тщательно вылизался, но ничего не помогало. Передумав тьмущую кучу думок, он забеспокоился всерьёз, и тут девочка вышла.

Аккуратно прикрыв за собою дверь, она закурила и пару минут стояла статуэткой, взирая на неведомые Флюку дали. Ах, если бы девочкин куратор (легковерный, легкомысленный, недальновидный тип, как и прочие хвалёные гимназийские маги) догадался встретить свою воспитанницу на пороге салона!.. Флюк был знаком с господином Стрепетовым довольно коротко и полагал, что шляпнице крупно повезло. Заглянув девочке в глаза, господин Стрепетов незамедлительно сжёг бы салон буйным пламенем, наплевав с высокой горки на последствия. Посетило такое желание и Флюка, но тут случилось два события сразу: девочка, одним прыжком перемахнув ступеньки, кинулась бежать — очень быстро, а Флюка ущипнул хозяйский вызов.

Хозяин был явно в духе: кратко, но сердечно изъяснил, что доверенный слуга свободен как минимум до вечера. Отбой, покой и благодать. Преисполнившись благодатью, доверенный слуга вдохнул всей пастью свежий утренний воздух, выпустил его сквозь ноздри и со всех лап рванул за девочкой, не потеряв более ни минуты. Не в службу, а в дружбу…

По дороге он убеждал себя, что девочке пока не нужен. Девочка, конечно же, спешила к своему хренову рыцарю, и уж как-нибудь они сумеют друг друга утешить без его, Флюковой, помощи. Он тысячекратно обвинил себя в глупости, но не отстал ни на шаг: что, если мальчишка очнулся раньше времени и уже ушёл? Что, если она усядется возле подъезда и примется плакать? Торчать рядом, подставить шёрстку под пальцы, послужить носовым платком — согласитесь, не так уж мало!

Но очень скоро он понял, что путь маленькой ведьмы лежит совсем не к мальчишке.

Маленькая ведьма бежала зигзагами. Она обогнула тридцать четвёртый квартал. Сделав огромный крюк, она миновала гимназию и оставила в стороне тринадцатиэтажку с аннулированным порталом на ледяное озеро. Она бежала без устали — и город бежал ей навстречу. Флюк не верил глазам: действительность вокруг ведьмы менялась с каждой минутой, и ни Флюк, ни его хозяин, ни сам город были в этом не повинны.

Маленькая ведьма не замечала перемен: не зрение вело её — отчаяние! И отчаяние это твёрдо знало, что делает. Ведьме нужно было попасть в школу свинок и кроликов. К Лёше Гаранину, к чёрной белке, к их злому учителю, в железный замок с тюльпаном на шпиле — сегодня! Сейчас! Что ж — отчаяние вполне могло справиться с такой нуждой.

Город расплывался, город таял, пропуская сквозь себя силуэты цепей и башен. Тротуары сливались под кроссовками ведьмы в покрытую настом тропу, невидимый ластик стирал прохожих, машины, деревья. Стеклянная столешница отрастила резные ножки, озеро вспучилось обломками льда — и когда рыжие лапки, поскользнувшись, разъехались в стороны, преследователь ведьмы опомнился.

Не заботясь более невозможностью происходящего, он взвился в воздух и всем весом обрушился ведьме на плечи.

Бам-с!

Падение вышло исключительно неудачным!

Коленки — в кровь! Ладони — в кровь! Щекой об асфальт (о смёрзшуюся землю на самом-то деле) — в кровь! Ну и джинсы, понятно, порвались. Но если, поднявши после падения голову, видишь перед собой знакомую морду, это же здорово? Верно?

Городские пейзажи стремительно возвращались на место.