Русский Севастополь - Александр Борисович Широкорад

шныряли стаи крыс. Москиты стали бедствием для населения. Город остался без воды, электроэнергии, канализации. Разрушены железная дорога, тоннели, мосты и вокзал, все промышленные предприятия города и флота. Тысячи неразорвавшихся бомб, мин, снарядов подстерегали в развалинах.

Разрушенный город был без электрического освещения, без канализации, со стойким трупным зловоньем, идущим из разваленных домов.

В бухтах находились затопленные корабли, торчащие со дна стрелы затонувших плавкранов, возле памятника Затопленным кораблям высился обгоревший остов немецкого танкера, за Графской пристанью, на дне бухты покоился корпус крейсера «Червона Украина».

Улицы были забиты немецкой техникой, кое-где оставались наши подбитые и не пригодные к восстановлению танки. Все деревья в городской черте выгорели. Из-за повсеместных разрушений улицы стали непроходимыми для транспорта и едва проходимыми для пешеходов. Вдоль развалин были проложены пешеходные тропинки.

Большинство хотя бы частично сохранившихся стен пестрели надписями «Проверено, мин нет», а далее обязательно следовала фамилия старшего группы разминирования, обезличка здесь не допускалась.

На Северной стороне, в районах пригородных балок, люди селились в пещерах и старых склепах.

Первоочередной задачей стали разминирование города и инвентаризация зданий, сооружений и строений.

Государственный Комитет Обороны Постановлением № 5477 от 26 апреля 1944 г. обязал создать специальную строительную организацию для восстановления Севастополя и объектов главной базы Черноморского флота. В 1944–1948 гг. такой организацией стал трест «Севастопольстрой». Работать приходилось в очень трудных условиях. В строительно-монтажных управлениях треста не хватало квалифицированных инженеров и техников, рабочих.

Существенную роль в возрождении Севастополя сыграли германские и румынские пленные.

Всего лагерей военнопленных в городе и его окрестностях было десять. Территориально они располагались:

– в Стрелецкой (за бывшим зданием кинотеатра «Мир»);

– в Балаклаве (на территории карьера);

– в пос. Голландия (на территории современного института);

– на ул. Будищева, 32, лагерь № 2 (городок бывшего зенитного училища);

– на Куливовом поле и Матюшенко;

– в Ушаковой балке.

Несмотря на поступающих демобилизованных военнослужащих из Красной армии, количество военнопленных на стройках города увеличивалось и после победы в 1945 г. По отношению к гражданским рабочим и военным строителям доля участия военнопленных была очень высока.

Так, 1 июля 1946 г. в лагере для военнопленных № 241 содержалось 18 188 пленных, из которых на строительных работах ежедневно использовалось 8,5–9 тысяч человек, а от ОСМЧ «Севастопольстрой» постоянно работало чуть больше 5 тысяч человек.

«При наличии высокой квалификации такой пленный специалист хорошо зарабатывал. Действительно, немцам выдавали зарплату, и они могли отовариваться в магазинах-лавках, расположенных на территории лагерей. Немцы за время своего плена освоили немало важных профессий – каменщики, штукатуры, рыбаки, парикмахеры и т. д.

В Крыму до сих пор исправно функционируют дороги, построенные немцами в 1942 г. Когда овладеть Севастополем с ходу не удалось, руководство вермахта озаботилось непригодностью дорог Крыма для быстрой переброски резервов с одного участка фронта на другой. Выравнивался профиль грунтовых дорог, делалось щебенчатое покрытие, укреплялись мосты.

Деревянный мост через Чёрную речку на дороге Родное – Морозовка был заменён полностью: на железобетонных опорах лежали мощные стальные двутавры. Этот мост действовал до начала 90-х, пока балки не сдало в металлолом местное население. Однако опоры моста до сих пор в идеальном состоянии»[285].

Сразу после окончания Ялтинской конференции Черчилль со своей дочерью Сарой направились в Севастополь, желая осмотреть памятные места, посвящённые Крымской войне.

Черчилль въезжал в город со стороны Лабораторного шоссе, и его взгляд задержался на руинах железнодорожного вокзала и составах с подбитой немецкой техникой, которую отправляли на переплавку. Руины разрушенного Севастополя поразили английского премьера.

Такую же поездку предпринял и американский президент Рузвельт.

«11 февраля, когда американцы уезжали из Ливадии, советский персонал дворца снабдил их на дорогу большим количеством водки, вина нескольких русских марок, грузинского шампанского, которое похвалил отец, икры, масла, апельсинов и мандаринов», – вспоминает в мемуарах сын Рузвельта Эллиот.

Президент США прибыл из Ливадии в Севастополь в сумерках.

«Это было, пожалуй, самым подходящим временем для осмотра мрачных развалин одного из пострадавших от войны городов. Кучи щебня; там и сям торчащие из развалин голые стены, похожие на щиты для объявлений. Отцу рассказали, что после отступления немцев в городе осталось всего шесть не разрушенных зданий», – пишет Эллиот в своей книге «Его глазами».

Было разрушено 94 % жилого фонда, все промышленные предприятия, водопровод, канализация, электростанция. По подсчетам специалистов, на каждый квадратный метр севастопольской земли упало полторы тонны бомб.

Подвиг защитников Севастополя Рузвельт оценил по достоинству, а вот в перспективу восстановления Севастополя, наверное, не верил. Иначе при расставании не сказал бы первому секретарю Севастопольского горкома партии: «Для восстановления вашего города понадобится 50 лет, и это возможно в том случае, если мы вам поможем, без нашей помощи вам не обойтись…»

Сталин после конференции, в Севастополь не приезжал, он на автомобиле отправился в Симферополь, затем на поезде отбыл в Москву.

Севастополь же генералиссимус посетил без лишней огласки 9 октября 1948 г. Командующий Черноморским флотом адмирал Филипп Октябрьский записал в дневнике:

«В субботу в 9.10 по Севастополю проехал на машине т. Сталин. Никто не знал. Говорят, прибыл по Лабораторному шоссе, вокзал, проехал по кольцу и тем же маршрутом уехал…»

Лавируя между развалинами, воронками и грудами камней, сталинская машина с двумя сопровождавшими её «виллисами» подъехала к горкому партии, который тогда размещался в старом здании нынешнего Правительства Севастополя. Без лишней помпы Сталин зашёл в кабинет к секретарю горкома ВКПБ Павлу Лесику. Как рассказывают, он застал картину, которая характерна и сегодня. Секретарша сидела, уткнувшись в бумаги. На вопрос Сталина: «Где товарищ Лесик?» – она, не поднимая глаз, буркнула: «Ждите». «Хорошо, я посижу», – ответил Сталин. Через минуту секретарша подняла глаза и с диким криком кинулась в кабинет шефа.

О чём говорили Сталин и Лесик, неизвестно, но после этого тайного визита, 25 октября 1948 г. было подписано два постановления Совмина СССР «О восстановлении города и главной базы Черноморского флота – Севастополя» и «О мероприятиях по ускорению восстановления Севастополя».

Сразу после освобождения Севастополя возник вопрос, как должен выглядеть возрождённый город.

Над планами восстановления Севастополя ещё с 1943 г. работали архитекторы Моисей Гинзбург и Григорий Бархин.

По плану Бархина: «Общий размер восстанавливаемого города будет значительно больше довоенного. Территория будущего Севастополя делится на ряд строительных зон по типам застройки – многоэтажной, малоэтажной, поселковой и усадебной. В зависимости от этого установлена разная плотность населения. Для расширения городской территории в проекте используются лучшие в топографическом отношении места. Принятая в проекте система уличных магистралей и расположение площадей имеет целью создание условий наилучшей обороноспособности города и, вместе с этим, обеспечение наиболее удобной связи периферии с центральными частями города.

В архитектурном отношении запроектированная система улиц связывает отдельные