Обратный отсчет: Распад - Токацин

люди не спешили — передвижная колонна замерла на месте, защитное поле над проёмом в обшивке мигало, не то растворяясь, не то уплотняясь. Оператор со смартом напряжённо смотрел на его экран — видимо, выходил на связь с кем-то за пределами корабля. Гедимин покосился на часы.

— Может, мне к ним сесть? — он кивнул на операторов. Макнайт снова ткнул его в плечо.

— Тихо!

Ещё через пять минут машина тронулась с места и медленно, плавно переползая от экрана к экрану, двинулась к проёму. Он всё ещё был закрыт, и передвижная колонна, добравшись до него, начала с ним совмещаться. Гедимин, пронаблюдав несколько секунд за этим процессом, заметил, что его пальцы непроизвольно шевелятся, и, сжав их в кулаки, снова убрал руки за спину. «Не лезь,» — напомнил он себе. «Они работают медленно и осторожно. Это ты привык таскать сборки в руках.»

Стыковка прошла успешно, и колонна вместе с захваченной порцией топлива выехала из реакторного отсека. Снаружи висел дрон-наблюдатель; изображение с его камеры транслировалось на отдельный боковой монитор, но сейчас его переключили на один из центральных. Захват, обёрнутый непрозрачным защитным полем, снова проходил медленную, мучительную стыковку с ячеистой цистерной. «Сейчас снова будет прерывание,» — подумал Гедимин. «На той стороне подтвердят готовность… Когда машина поедет назад, может, будет недолго видна вода. Посмотрю ещё раз на свечение…»

Он покосился на изображение реакторного зала. За всё время изъятия сборки из-под экранов ни разу не проступил затопленный реактор — ни единого синеватого всплеска. «Они сюда не глазеть пришли,» — напомнил себе Гедимин. «Это хорошо, что всё экранировано. Так и должно быть.»

Наручный смарт оператора замигал и издал негромкий писк. «Сигнал есть,» — Гедимин довольно кивнул. «Теперь они опустят сборку и отключат захват.»

Он покосился на показатели температуры — топливо, извлечённое из воды, разогревалось быстро, поэтому сармат обычно не тянул с погружением его в цистерну — медлить было опасно. У людей были свои соображения — может, они считали, что сборка уже опасно нагрета, но в цистерну она опускалась мучительно медленно. Когда отключился захват, Гедимин снова покосился на часы. «Похоже, сегодня они не успеют,» — подумал он. «Если только дальше работа пойдёт быстрее.»

…Четвёртая сборка опустилась в цистерну. Гедимин смотрел на еле заметную черту — там экран, прикрывающий пустые ячейки, стыковался с защитным полем, намотанным на передвижную колонну. Именно в этом проёме, если оператор зазевается, можно было увидеть черенковское свечение. «Эти операторы не зевают,» — отметил сармат со слабой досадой. «Константин был бы ими доволен.»

Загрузочная машина въехала в реакторный отсек. В этот раз она двигалась над экранами и шла несколько быстрее — не прошло и трёх минут, как она замерла на исходной позиции. Оператор с наручным смартом поднялся с места и подошёл к Гедимину. Остановился он в паре метров от защитного поля. Сармат с жалостью посмотрел на его лёгкий скафандр — конечно, с таким снаряжением нужно было соблюдать предельную осторожность…

— Замечания есть? — отрывисто спросил оператор, глядя куда-то мимо Гедимина — тот даже не сразу понял, что обращаются к нему.

— Нет, — сказал он. — Вы хорошо работаете. Очень осторожно.

— Перерыв на час, — сказал оператор, по-прежнему глядя куда-то мимо, и вернулся на место. Остальные, поднявшись, окружили его. Гедимин изумлённо мигнул.

— Какой перерыв? Там же ещё четыре сборки…

— Тебя забыли спросить! — сердито буркнул Макнайт. — На выход, теск. Есть будешь?

На перерыв они устроились в камере дезактивации — наружу их не выпустили бы без полной процедуры, а Гедимин знал, что ему ещё возвращаться. Еда была жидкая, но не Би-плазма, как сначала подумал обрадовавшийся сармат, — ему дали что-то вроде растаявшего желе с солоноватым привкусом. Чем занимались операторы, он не знал, — через санпропускник вроде бы никто не проходил (хотя тут мог быть запасной — Гедимин заметил дополнительные люки в отсеке управления). Когда сармат вернулся, все были на своих местах, а старший оператор снова разглядывал экран передатчика. «Сейчас-то чего?» — Гедимин удивлённо мигнул. «Разве что… Они же не отпустили на перерыв цистерну? Она не уехала?»

— Ещё десять минут, — отрывисто сказал старший оператор. Гедимин посмотрел на потолок. «Определённо, они не успеют за один день. Зачем было отпускать цистерну⁈»

…Загрузочная машина вернулась на первоначальное место и отключилась. Восемь квадратов на расчерченной схеме были отмечены чёрным — туда предстояло опустить новые сборки. Внешний монитор погас — цистерна закрылась и поехала к космодрому. Операторы снова чего-то ждали. «Ждут погрузчик с топливом,» — предположил Гедимин. «Опять какая-то заминка. Хоть сам за штурвал садись…»

Санпропускник открылся внутрь, пропуская новую смену операторов. Старший, подойдя к поднявшемуся от пульта коллеге, протянул ему руку.

— Опережаете график? — одобрительно заметил он, взглянув на мониторы. Гедимин изумлённо мигнул.

— Да, мы сильно разогнались, — отозвался оператор, с сомнением глядя на основные показатели. — Как бы это не аукнулось. Следи за ним. Я бы выждал до понедельника…

— Пошёл, пошёл, — поторопил Гедимина Макнайт, крепко взяв его за плечо. — Скажи им что-нибудь и двигай к выходу. И так опаздываем к отбою!

Сармат снова мигнул — после перерыва он ни разу не посмотрел на часы. «Уже так поздно? М-да, странные у них тут графики. Даже на „Полярной Звезде“ Фюльбер не заставлял так затягивать.»

— Завтра я буду нужен? — спросил он, глядя на операторов. Все тут же замолчали. Начальник старой смены повернулся к нему.

— Да, приходите. Есть замечания?

«А быстрее никак?» — вертелось на языке, но сармат мысленно себя одёрнул и покачал головой.

— Пока всё в порядке.

— Пошёл! — Макнайт подтолкнул сармата к выходу. — А этот… счётчик… он и меня тоже проверяет?

— Вы тоже тут были, — бесстрастно ответил ему оператор. — Соблюдайте правила, пожалуйста. Снаружи вас встретят.

…В тюремном ангаре было почти темно — горела только тусклая цепочка светодиодов вдоль потолка и сигнальные лампочки на стенах. Стальные «сапоги» экзоскелета в ночной тишине грохотали особенно громко — Гедимин даже удивился,