День цветения - Ярослава Кузнецова

— Если бы я, например, был вынужден убить его при попытке к бегству — у нас остался бы только труп.

— Убить, — повторила она, — Убить… без пыток?

— Да, дочь моя.

— А я… должна помочь вам?

Ну вот, наконец-то мы встряхнулись и начали немножко соображать. А то я уже опасался, что мы так и не доберемся до нужной темы.

— Да, дочь моя. Согласитесь, не могу же я сам его отпустить. А вы с ним, — улыбнулся, — в преступном сговоре.

— И вы… предлагаете побег — и мне? — снова заморгала. — Вместе… с ним?

Где-то я уже видел такие доверчиво распахнутые голубые глаза, такие же длинные ресницы, такое же детское выражение…

Рейгред, Рейгред, малыш, неужели ты потихонечку меня играешь? Это было бы забавно.

Не отвлекайся, Арамел.

— Нет, дочь моя. Вы и ваш друг останетесь в живых. Я не собираюсь отпускать убийцу. Вы устроите его побег — нечто вроде фокуса с постом на лестнице Ладаравы, после чего по подземному ходу пойдете в развалины. Посты сняты, так что тут проблем не возникнет. В развалинах вы и ваш друг будете ждать в засаде, по бокам от двери зала, меня и одного из моих мальчиков. Мы отправимся в экспедицию за беглой ведьмой и крылатой нечистью. Ваша задача — оглушить нас двоих, взять наших лошадей и как можно скорее добраться до границы с Ронгтаном.

— А он? — кивнула на гирота.

— А вы что, хотите взять его с собой? — усмехнулся я.

— Нет! — ужас, отвращение.

— Я же сказал, дочь моя, он погибнет при попытке к бегству. Подумайте, дочь моя. Я не собираюсь вас ни к чему принуждать. Я просто, — улыбнулся чуть смущенно, — прочел вашу книгу. И решил дать вам шанс. Вам и стангреву.

Сейчас нужно оставить ее ненадолго одну. Пусть приведет в порядок мысли.

— Я скоро вернусь. Подумайте, дочь моя.

И вышел.

Посиди там, рядом с гиротом, детка. Осознай, что я обложил тебя со всех сторон. Пойми, что только я могу тебе помочь. Подопечный дожимает себя сам. Так учили меня в Сети Каор Энена.

— Варсел, идем со мной.

— Да, святой отец.

Пора растереть ноги. Заодно сделаем что-нибудь с правой рукой, пострадавшей в борьбе с гиротской одеждой. А потом я вернусь к тебе, детка. И ты потребуешь подробностей моего хитрого плана.

И ты получишь эти подробности, вплоть до точного места, где тебе и твоему Мотыльку надо будет стоять, чтобы половчее огреть меня и ничего не подозревающего моего напарника по голове. Твой Мотылек — эмпат, но он будет предупрежден, что один человек ждет удара по маковке, а другой вообще идет ловить тварь, что объясняет и оправдывает любые эмоции — от страха до злости и ненависти.

Я возьму с собой кого-нибудь из старших. С тем же Варселом мы еще не отрабатывали удар кинжалом назад, из-под руки. Я пойду со стороны твари, мальчику оставлю ведьму.

Ты засветишься с сонной отравой, дорогуша. Ты выпустишь убийцу. Ты убежишь. Ты приготовишься покинуть страну, маленькая ведьма. Но доблестные сторожевые псы выследят тебя и нечисть, и возьмут вас… Правда — мертвыми.

Какая жалость, детка, а?

Тот, Кто Вернется

Что это?..

Опять кого-то делают?..

Вот неймется…

Маленькую Марантину.

Сторожевой пес делает Маленькую Марантину.

Н-да.

Если бы он так вел Игровку у Эдаро, его бы разложили на скамье. И секли бы даже не одногруппники. А — младшие ученики.

Чушь какая, боги…

А она — верит.

Она — верит этой грубой, сопливой, слащавой внешней дряни. Она даже не пытается выйти на внутренний игровой… Там, конечно — мне нужно убить этого человека, не доводя до подвала, потому что он спас мне жизнь. А тебе придется бежать все равно, я тебе помогу…

Он уберет их обоих. И ее, и Иргиаро.

Экспедиция за нечистью. Ловко. Он позаботился о слухе моего ученичка. Что бы тот не услышал — спишет на ожидание удара. А сам этот и его помощник просто ткнут из-под руки длинным кинжалом. Если даже с одного удара не убьют — ранят достаточно серьезно. Ни ведьма, ни тварь не смогут сопротивляться. И их спокойно добьют. Кальсабериты.

А потом он дочистит оставшихся Треверров. И спишет их на "сбежавшего с помощью ведьмы колдуна-убийцу".

Старая кочерыжка возьмет его. Старая кочерыжка — хорошая, въедливая ищейка.

Ага, если он не прокачает Маленькую Марантину. И не узнает, что "живец" на самом деле — мертвец.

Это ведь элементарно — просто попытаться выяснить, нельзя ли дать недобитку яд. Прикрываясь тем, что лекарство — от Маленькой Марантины.

"— Один врач убежит, другого я убью, а чем лечить пациента?

— Какого еще пациента?

— Ну, как же — бедного Гелиодора Нуррана…

— Как, вы не знаете? Его лечить не надо, он — мертв."

И тогда — сиди в засаде, старая кочерыжка. Жди, мышка-секретарь, дока в борьбе лиаров. Ждите, два дуболома, телохранители. Нюхайте труп.

Ты — ловкая бестия, сторожевой пес. Вот только одного ты не учел. Девочка наша — слегка сдвинутая. Марантина потому что. Смотри-ка, полезла к убийце. Исполнять врачебный долг. Сейчас кляп вынет, чтобы напоить.

Дура, боги, редкостная дура. Вы же — смертники оба, идиоты. И ты, и Иргиаро твой. Чему тебя только отец с дедами учили.

Может, сказать ей?..

Вряд ли она мне поверит.

Плевать.

Альсарена Треверра

Господи, как же так? Почему — я? Как можно связывать меня с убийцей? Ставить знак равенства? Я не сообщница, нет! Я ничего не знала!

Надо взять себя в руки. Раз, два… Прекрати трястись! Сейчас же прекрати трястись и начинай соображать!

Он ведь мог ничего тебе не говорить. Имел полное право. Он мог арестовать тебя и прикрутить к дровяным козлам точно так же, как колдуна, и точно так же пытать целую ночь. Но он не сделал этого, а сделал нечто прямо противоположное. Он предложил тебе помощь. Вопреки стальному ошейнику, лишающему его собственных эмоций, заставляющему следовать только велению долга. Что должно, то возможно. Я грешила на вас, отец Арамел…

Бежать. Стуро так хотел этого, и я смирилась и готова, и преступник наконец пойман, и меня ничто не держит в родном гнезде… Подобным образом я думала еще шестую четверти назад. Теперь же все вывернулось наизнанку. Побег — единственно возможный вариант. Я промедлила, не смогла выбраться не только за пределы Треверргара, но и просто на свежий воздух. И вот теперь по собственной дурости влипла так, что выбирать мне не из чего. А можно только с благодарностью принять предложение отца Арамела.

Меня будут считать сообщницей. В любом случае. Убьют ли гирота "при попытке к бегству", достанется ли он кальсаберитам… В любом случае окажется, что я — марантинская ведьма и сообщница. Вот так-то, Рейгред. А ты клялся, что честь Треверров пребудет незапятнанной.