В огне повенчанные - Иван Георгиевич Лазутин

главнокомандующего сухопутными силами фельдмаршала Браухича, как мне достоверно известно, уже есть решение о назначении генерала Лоха командиром одного из корпусов, действующих под Ленинградом.

– Какого корпуса?

– Вот это мне неизвестно. Мой старый друг из штаба генерал-полковника Гальдера мне об этом не сказал. Пока это тайна.

– А в штабе фельдмаршала фон Клюге вы были?

– Тоже нет. Несколько раз мне приходилось выполнять задания по связи со штабом командующего группой армий «Центр» фельдмаршала фон Бока. Других командировок на восточный фронт у меня не было. Чаще мне приходилось держать связь со штабом командования группы армий «Юг».

Генерал хотел задать несколько вопросов, связанных с группой армий «Юг», но тут же подумал: «Подробности об этой группе армий у него спросят в штабе фронта, может быть, в Генштабе в Москве, если пленный им вообще понадобится. Нужно сначала разобраться в вопросах, связанных с группой армий “Центр”». И тут же, как бы для разрядки напряжения, решил задать вопрос, не относящийся к конкретным делам, связанным с положением на фронте:

– Вот как она, судьба-то, шутит с нами, майор: не случись ошибки или предательства пилота, не исключено, что в ближайшем будущем нам с вами пришлось бы встретиться не в ситуации сегодняшнего мирного, хотя и неприятного для вас, диалога, а грудь в грудь, как смертельные враги. – Командарм повернулся в сторону члена Военного совета: – Как вы думаете, Петр Федорович?

Член Военного совета словно ждал этого вопроса, а потому, стряхивая с папиросы пепел, даже не удосужившись поднять глаз на пленного, проговорил вяло, с усталостью в голосе, словно допрос ему уже давно изрядно наскучил и больше не представлял интереса. Его сейчас интересовало только одно: что содержится в секретном пакете с множеством печатей. Но вопрос он все-таки задал:

– Может быть, в этой ошибке или предательстве вашего пилота заключено ваше спасение? Вы в плену. Вам гарантирована жизнь.

Слова члена Военного совета словно обожгли майора.

– Если бы судьба не взвалила мне на плечи этот тяжелый удел – быть вашим пленным – и меня утвердили бы недели через две-три помощником начальника штаба 17‑й пехотной дивизии, то, как вы выразились, грудь в грудь смертельными врагами мы с вами не встретились бы. Этому помешали бы некоторые обстоятельства.

– Какие же? – Командарм, задав вопрос, чувствовал по выражению лица и по улыбке майора, что в ответе пленного сейчас обязательно проскользнет что-то такое, что его не только не унизит, а непременно возвысит. «Умен, бестия, – подумал генерал, – и нервы железные. Непонятно только, на что рассчитывает?.. Посмотрим, что скажет…»

– Москва падет в ближайшие дни. И я не успел бы занять до ее падения обещанного мне поста в 17‑й пехотной дивизии.

– Вы в этом уверены? – Командарм глубоко вздохнул и расправил затекшие плечи.

– От силы восемь – десять дней! Это приказ фюрера. По Москве должен быть нанесен решающий удар. Знаю даже довольно романтическое название этой успешно начатой под Вязьмой классической операции по окружению и захвату Москвы. Причем осуществление этой операции, как вы, наверное, уже почувствовали на состоянии дел своего Западного фронта, началось по приказу фюрера в пять тридцать утра второго октября.

– Что за романтическое название? – Командарм бросил взгляд на переводчика: «Успевает ли?»

– Эта операция называется «Тайфун». И автор этого названия – сам фюрер.

– А вы все-таки не только самоуверенный человек, майор, но к тому же не в меру дерзкий, даже наглый. И это в вашем-то положении… – Генерал, видимо забыв, что он не в кресле, а на табуретке, резко откинулся назад, отчего чуть не потерял равновесие, но вовремя удержался, положив руки на стол. – Вы представляете себе ваше теперешнее положение?!

– Представляю.

– Из какой вы семьи?

По лицу пленного было видно, что вопрос этот ему пришелся по душе.

– Из семьи потомственных военных!

– Кто ваш отец?

– Мой отец был известный в германской армии генерал. Месяц назад он погиб в Африке. Был начальником штаба в армии Роммеля.

– Значит, в карьере вашей вам уже некому помогать, коль отец ваш погиб?

– Но у отца остались друзья.

– Вы женаты?

– Я помолвлен.

– Кто же ваша невеста, если не секрет?

– Родная племянница генерала Вагнера.

– Какой он занимает пост?

– Он генерал-квартирмейстер при генеральном штабе главнокомандующего сухопутными силами фельдмаршала Браухича.

– Вам известно, где находится штаб командующего 4‑й полевой армией фельдмаршала фон Клюге?

– Неизвестно. Об этом знал только летчик, который должен был выбросить нас с парашютами в заранее условленном со штабом армии месте.

– Что за условленное место? Чем оно могло быть обозначено в ночное время?

– Мы должны были выброситься с парашютами, увидев три костра, расстояние между которыми не больше 500 метров. Точка нашего приземления должна была находиться в центре этого равностороннего треугольника.

– Лично вы видели эти костры, когда выбрасывались из самолета?

– Нет, не видел.

– А ваша охрана?

– Не знаю. Их увидел летчик. Мы всецело доверились летчику.

Командарм энергично положил руку на пакет с перекрестьем черных муаровых ленточек.

– На сегодня довольно. Предупреждаю вас, майор: ваша судьба в ваших руках. И чем искреннее вы будете в своих показаниях, тем лучше будет ваше положение в плену. Расстреливать вас, отъявленного нациста, мы не собираемся. Это вы, доблестные потомки тевтонских рыцарей, расстреливаете наших попавших в плен коммунистов и комиссаров. А иногда, перед тем как расстрелять, подвергаете их жестоким пыткам. Мы же не делаем этого даже тогда, когда в наши руки попадают вот такие убежденные нацисты, как вы. Мы сохраним вам жизнь. Это мое решение. Уверен, что оно совпадет с решением вышестоящего командования, с которым, возможно, вам придется встретиться. Так что хорошенько подумайте и постарайтесь вспомнить дислокацию полков и дивизий 4‑й полевой армии фельдмаршала фон Клюге и обязательно – дислокацию 17‑й пехотной дивизии, в которой вам уже никогда не придется занимать пост помощника начальника штаба. Вам все понятно?

– Все понятно, – глухо прозвучал голос майора, румянец на его щеках потух. – У меня к вам есть просьба, господин генерал.

– Слушаю вас.

– Мой дядя по отцу – видный генерал германской армии и на хорошем счету у фюрера.

– И что же?

– Могу вас заверить: если перед вашим высоким командованием встанет вопрос об обмене попавших в плен ваших генералов, то в моем лице вы имеете вполне достойную кандидатуру для обмена.

Такая самоуверенность пленного всколыхнула в душе командарма с трудом скрываемое негодование.

– А вы уверены, что за вас дадут советского генерала? – Командарм словно ошпарил взглядом сразу сникшего майора, у которого от лобового вопроса генерала даже сел голос.

– Уверен. Это может сделать родной дядя моей невесты генерал-полковник