Королевский Совет - Ричард Швартц

class="p">На мгновение его оставили так, чтобы толпа могла всё хорошо рассмотреть, затем задвинули тяжёлую кожаную завесу, так что остались видны одни лишь руки убийцы. Голову тоже скрыли. Была принесена небольшая лестница, палач взобрался на неё приставил к голове трубу длиной в добрый локоть и вогнал в горло убийцы. Его руки дрожали и сжимались в судорогах, вся рама тряслась, но палач продолжал неумолимо вгонять трубу внутрь, пока не остался небольшой кусок, торчащий изо рта. В него вставили воронку и подмастерье передал палачу чайник с кипящим свинцом. Палач, не колеблясь ни мгновения, начал наполнять им убийцу.

Рама тряслась, руки дрожали, пальцы сжимались и разжимались. Толпа настолько притихла, что можно было слышать, как свинец тяжело стекает в воронку, но от самого убийцы не доносилось почти ни звука. Мне показалось, что я услышал лишь приглушённый стон.

Когда он залил две меры свинца, палач спустился с лестницы с пустым чайником. Из воронки вился дым, рама шаталась и скрипела, руки всё ещё дрожали и тряслись, затем я увидел, как в ванну капает что-то дымящаяся. Я отвернулся от этого зрелища слишком поздно. Ноги были ватными, и мой желудок сжался, мне стало очень плохо. Через толпу пронёсся громкий вздох, как ревущее дыхание, затем снова стало шумно.

Лиандра тоже отвела взгляд, только Зокора и Варош наблюдали с невозмутимым видом, в то время как Серафина рядом со мной в безмолвной молитве обратилась к Сольтару.

Подмастерья палача отнесли раму в сторону и накрыли чёрной тканью, затем вперёд вышел Перток и зачитал обвинения против купца Хельгса. Похоже, он признался ещё в больших грехах, потому что список был длинным.

Толпа становилась всё тише, а голос Пертока слышно громче и отчётливее.

Затем вперёд вышел священник Борона и объяснил толпе, что осуждённый является наездником душ ― он сам почувствовал в нём тьму, ― и произнёс самый суровый приговор: боги не пощадят этого человека.

Священники вместе отвернулись, повернувшись спиной к плахе.

Хельгса вывели наверх. Он выглядел довольно плохо, но был в состоянии идти сам. Все три кандалы всё ещё были на нём. В отличие от предыдущего убийцы, Хельгс с самого начала был напуган. Он знал, что даже на суде богов ему не будет пощады; Тёмный получит свою душу.

Его силой прижали к плахе и привязали, даже сейчас кляп не вынули.

Зокора подошла и протянула руку. Я передал ей Искоренителя Душ; лезвие сверкнуло на солнце.

Она шагнула вперёд, её походка была элегантной и кошачьей. Не обращая ни малейшего внимания на толпу перед платформой, она только смотрела своими тёмными глазами на проклятого на плахе.

― Соланте, ― заговорила она так, что её было слышно по всей площади в наступившей тишине. ― Возьми его душу, чтобы судить и изгнать её!

Искоренитель Душ поднялся и, словно молния, опустился вниз, одним махом разрубив шею и плаху ― и четыре души радостно вознеслись к небесам под пробежавший по толпе шёпот. Видимо, среди них были и такие, кто мог видеть души, потому что тут и там люди запрокидывали головы и провожали их взглядом до неба Сольтара.

Зокора замерцала, когда Искоренитель Душ передал ей то, что осталось от проклятого, затем она отступала назад и вернула мне меч. Толпа всё ещё молчала. Только теперь они все вместе перевели дух, послышался шёпот, затем они заговорили громко друг с другом, указывая в небо.

― Теперь мы можем уйти? ― спросила Лиандра.

― Да, ― ответил я. ― Лучше бы мы вообще сюда не приходили.

Хотя мы по-прежнему были настороже, и не только мои глаза метались туда-сюда, больше ничего не произошло. Что бы ни замышлял Тивстирк или сам император-некромант, они не воспользовались этой возможностью.

― Вы всегда наполняете отравителей свинцом? ― спросил Рагнар по дороге к цитадели. Теперь даже его настроение казалось несколько подавленным.

― Да, ― лаконично ответила Серафина.

― А они часто встречаются в Аскире? ― спросил он.

― Нет, ― ответил ему Штофиск. ― Весьма редко.

― Я так и думал, ― заметил Рагнар. ― Тем не менее я думаю, что наш метод лучше. Осуждённому вручается меч, чтобы он мог дать отпор.

― А если убийца победит? ― спросил Штофиск.

― Это случается время от времени. Но рано или поздно он все-таки падёт. Ведь на ринг всегда будут выходить новые воины. Многие пролили свою первую кровь именно таким образом. Почему рама была накрыта кожей?

― Часто отравителями является женщины, ― объяснил Штофиск. ― Накрывая их, мы защищаем честь и скромность сэр.

Рагнар удивленно посмотрел на него, затем покачал головой.

― Я все время убеждаюсь, что есть вещи, которые я никогда не пойму.

Светило солнце, но казнь все еще угнетала меня, и я был в плохом настроении. Вдалеке внезапно раздался глухой стук, отдаленный грохот, но, когда я вытянул шею и огляделся, ничего не смог обнаружить.

― Вы слышали это? ― спросил я остальных.

― Гром, ― ответила Зокора. ― Но откуда он взялся, я тоже не знаю.

Вдруг я почувствовал внутри себя беспокойство, которое заставило меня идти быстрее. Ещё до того, как мы успели дойти до цитадели, к нам подбежал солдат из Перьев.

― Да благословят вас боги, королева Лиандра, ― задыхаясь, сказал он и поклонился ей. ― И вас, принц! ― снова выдохнул он и поклонился Рагнару. ― Жрица Со…

― Говори! ― огрызнулась Зокора.

― Сова Асела прямо сейчас сражается с некромантом!

― Где?

― Возле цитадели, у ворот в задний город! ― Он указал рукой, но в этом не было нужды, потому что в тот же миг ещё один глухой удар сотряс землю, и я увидел столб пламени, устремившийся в небо.

45. Могущество Сов

Мы нашли Аселу сидящей не скамейке недалеко от ворот. Лекарь из Перьев помогал ей выбраться из мантии; я впервые видел её в таком наряде. Её левый бок был сильно обожжён, тяжёлая металлическая ткань совиной мантии частично соединилась с кожей, и теперь её осторожно отделяли. Согнутая и помятая, с искажённым от боли лицом и полными слёз глазами Асела выглядела очень хрупкой.

Квартал вокруг неё представлял собой картину опустошения, и не только она нуждалась в помощи. Повсюду солдаты выносили раненых и убитых из домов, от которых на несколько миль вокруг остались одни развалены. Улица, вымощенная тяжёлыми камнями, была усеяна ямами, шлейфы дыма поднимались от добрых двух десятков пожаров.