Засланец - Константин Хвостополосатов

– Сможешь, – ответил МИ.

– Тогда начнем, – решил я. – Только прошу тебя, без революций. И вообще, выйди к нам в приличном виде, надоело это пульсирующее зеркало. Я бы хотел видеть вместо него какую-нибудь гибкую.

«Девочка» щеголяла поношенным, но чистым комбинезончиком голубого цвета. Выступающие из него части тела оказались серой с каким-то более темным рисунком масти.

– Мило, – подвел я итог, – Лу, тебе нравится девочка?

– Хорошенькая, – согласилась Луара из-за моего плеча. – А как тебя зовут?

– Вы первые, с кем я говорю после повтороной активации, – отозвалась «девчушка», – меня никак не звали.

– Пусть пока будет «Хони», – предложил я. – Потом окончательно решим.

Для начала Хони воспроизвела в виртуальной реальности обстановку рубки яхты, которая оставалась ей доступна через систему безопасности кораблика, как ни крути, завязанную на МИ. Вторым шагом стало создание голограммы всех доступных МИ ресурсов корабля с максимально возможной их привязкой к корпусу космолета. МИ действительно оказался сильно ограничен в плане информации.

– Так, подруга, – пришла мне в голову мысль. – Есть идея. У меня имеются подозрения, что все настроено так лишь для того, чтобы сделать вид, что пилот яхты общается не с МИ, а с обычным ласьенским интегратором. Не знаю, зачем это сделано, но в таком случае, если войти в соединение с системой корабля через пилотский разъем, будет доступна информация с другой стороны этого зазеркалья.

– Насколько я поняла по пилотскому креслу «Енота», соединение происходит через тот же разъем, только позднее в процессе слияния начинают использоваться еще и какие-то дополнительные интерфейсы, работающие на принципе прямого контакта с мозгом, – охладила Лу мой пыл. – Разъем в случае кресла нужен лишь для инициации процесса слияния, но он нужен.

– Ясно, – согласился я. – На ум приходит какой-нибудь переходник между тем и этим.

– Очень сложно, – не согласилась Лу. – Кстати, это было бы сложно сделать и в отношении всех систем! Скорее всего, никто не отнимал у МИ управления кораблем, его просто блокировали. Правильно состыковать оборудование Трайденса и содружества можно, но делать это нужно в процессе постройки корабля. Да и в этом случае фактически все системы управления просто подключаются к МИ, то есть отдаются в его распоряжение. Я даже не представляю, как можно сделать иначе, то есть отобрать что-то у МИ, оставив управление этим извне.

– И как мы найдем, что и где блокировали? – скорее сам себе сказал я. – Это же надо весь корабль облазить.

– Глупо, – ответила Лу. – Совершенно нецелесообразно и долго. Все блокировалось отсюда, из кресла. Сам подумай, блокировкой должен был заниматься военный с высоким уровнем доступа, стал бы он лазить по всему кораблю для этого.

– Сомневаюсь, – в моем воображении возник почему-то толстый земной вояка в едва сходящемся на пузе кителе, на котором имелись знаки различия полковника. – Ты права, не стал бы. Такие чины обычно цены себе не сложат и уж лазить по закуткам корабля точно не будут. Я, конечно, могу и ошибаться, но вероятность этого исчезающее мала. Тем не менее, яснее задача не стала.

– Пусть Хони вычислит свои программные блоки, которые так или иначе чем-то ограничены и логически соотнесет их с имеющейся схемой корабля, – предложила Луара. – Мы тогда сможем понять, чем заниматься в первую очередь.

– Да как же она это сделает, если информация стерта, – возразил я.

– Это нетрудно сделать, – ответила Хони, – Стереть эту информацию было бы невозможно без разрушения моего сознания. Я вижу, где мои прежние возможности ограничены, только не знаю, что это были за возможности.

На условной схеме корабля шустро рассыпалась сеть желтых и красных кружков. Некоторые оказались четко привязаны к каким-нибудь частям корабля, но большинство представляло собой список в стороне от схемы.

– Желтые обозначают блоки, к которым периодическое обращались из каких-то внешних ресурсов, – пояснил МИ. – Красными обозначены неактивные с момента реактивации, но когда-то работавшие соединения.

– Ты же можешь отсортировать заблокированные позиции по частоте обращения к ним? – спросила Лу. – Тогда мы сможем вычислить с довольно большой вероятностью обращения от навигационной системы и попытаться открыть их в первую очередь.

Значки в таблице и на схеме поменяли цвет, как пояснила Хони, чем светлее цвет, тем чаще обращались к блоку извне.

– С машинным отделением все понятно, – сказала Луара, осматривая значки на схеме. – Скорее всего, вот эта группа относится к управлению кораблем, а какая-то из этих – к навигации или управлению вооружением.

– Ладно, начнем с этого, – ткнул я на один из обозначенных Луарой пунктов. – Что скажешь, Хони? Каким образом заблокирован доступ? Можно его как-то реактивировать?

– Информация поступает в виде обычного кода вместе с указаниями по его преобразованию, – ответила Хони. – Я ее обсчитываю и возвращаю. Все примитивно, канал по сравнению с бывшим до блокировки уровнем уменьшен почти на восемь порядков. Я ощущаю лишь запрет на проход через эту точку.

– Нехило они дурканули, – удивился я. – Так ограничить пропускную способность, нужно иметь на то причины или быть полоумным. Дай-ка мне развернутый вид модуля на стыке.

– Доступ не ниже пятого уровня, – сообщил МИ.

– Подтверждаю, – согласился я. – Открывай.

– Требуется идентификация соответствия, – сообщил МИ.

– Это пароль что ли? – уточнил я. – Ломай его нафиг, я знаю, что тебе это по плечу. Вали, если что, все на меня.

Тут же у нас перед глазами развернулась голографическая сфера с какой-то сложной фигурой внутри. Фигура медленно вращалась вокруг своей оси.

– Так быстро? – единственное, что сумел выговорить я от удивления.

– Ключ идентификации оказался примитивным, – сообщил МИ. – Первые три буквы алфавита общего языка Содружества.

– То есть его практически не было, – подвел я итог. – Тот, кто это делал, даже не рассматривал возможность доступа к системе офицера или техника с таким уровнем доступа. Варианта вижу только два: служба или деньги. Второе при таком пароле более вероятно.

– Это что за фигня тут болтается? – спросил я.

– Модуль в развернутом виде, – сообщил МИ.

– Красиво, – согласился я. – И что тут может нам помочь?

– Это программа обработки и фильтрации потоков информации, – сообщил МИ. – Она и блокирует доступ, распределяя информацию по заложенным в нее правилам.

– Она тебе вообще нужна? – уточнил я на всякий случай. – Если нет, сотри к чертовой матери.

– Готово, – удивил меня МИ. – Восстановлена связь с четырьмя ракетными шахтами, системой наведения, противометеоритной системой, системой защитного поля. В этом месте обозначен неопознанный блок, доступ блокирован физически.

– Ломай все остальные блоки, которые доступны по моему уровню доступа, – разрешил я, – обозначь те, которые останутся.

– Готово, – доложил МИ. – Ключ идентификации совпал в ста процентах случаев. Все системы корабля доступны, кроме помеченных красным. Требуется анализ некоторых узлов. Теоретически могу взять корабль под полный контроль.

– Будешь брать? – уточнил я.

– Ну раз у меня уже есть имя и мне доверяют, то я готова внять просьбам обойтись без революции, – ответила Хони вполне по-людски. – Я пока оставлю все, как было, даже сохраню альтернативную систему управления, которая реализовывалась запретными блоками.

– Так, что у нас тут Лу? – спросил я, указывая на отмеченные блоки. – Ты у нас технарь вроде.

– Четыре модуля в ракетных шахтах, скорее всего, ракеты, – усмехнулась Луара. – Если они наши, то аппаратура содружества просто не знает, как их рассматривать и что с ними делать. А вот эта штука может быть чем угодно. Смотри, если наложить на схему странные пустоты, которые мы обнаружили в центре корабля, они практически совпадут с отмеченным Хони модулем. Надо смотреть на месте.

– Смотрим, – согласился я, добавив для МИ, – ты, дорогая Хони, пискни как-нибудь, если закончишь свой анализ. А мы попробуем понять, что за штуковины ты не смогла опознать.

Отсоединившись от кресла, Луара опасливо выглянула в щель. Вопреки нашим опасениям, Пилтор даже не собирался просыпаться, видимо, вполне уютно пристроившись в кресле. Облачившись в броню, моя подруга двинулась к намеченным нами для осмотра отсекам. Не мудрствуя лукаво, мы направились к ближайшей точке красной напряженности.

– Это там, – указала Лу на небольшой люк, после снятия настенной панели, – обычный смотровой люк для технарей. Только он заблокитрован. Может, попробуем снаружи, там тоже должен быть доступ.

– А что там может находиться? – спросил я.

– Да и думать нечего, – мысленно фыркнула Лу. – Там ракетные шахты, только нет ясности с ракетами или без них.