Засланец - Константин Хвостополосатов

– Давай, режь, – настоял я. – Не будем же мы останавливаться на полпути. Если что, под панелью не так уж и будет заметно, а этот деффектик переборке не особо-то и повредит.

В отличие от лазера, иногда потрескивающего в процессе работы, демолекулятор делал свое черное дело в совершенной тишине. Темная на фоне металла тонкая линия вырастала, как будто сама по себе. Создавалось впечатление, что она сама вытягивается из-под фокусирующей головки прибора. Луара закончила вырезать небольшой фрагмент в форме треугольника и, припаяв его в конце к прибору, потянула на себя. Зеркальные края среза сверкнули в лучах световых панелей, как будто огранив кусок темноты.

– Металл тонкий, – сказала Лу, потрогав пальчиком срез, – переборка бутафорская.

Я даже не заметил, как руки Лу откуда-то извлекли и всунули в отверстие длинную темную шутковину. Тьма с другой стороны переборки исчезла, уступив насыщенному желтому свету.

– Это что у тебя такое? – спросил я Лу.

– Инженерный щуп, – ответила она. – Я же работаю технарем, штука незаменимая. Там и камера есть, можно присоединить голо-монитор, если неудобно заглянуть куда-то.

Камерой мы пользоваться не стали, любопытная посильнее земной кошки девушка тут же нырнула взглядом за переборку. В небольшом идеально чистом закутке именно в том положении, что и должно быть при деактивации, стояло стандартное пилотское кресло, какие использовались в боевых кораблях Содружества.

– Режь по-взрослому, – сказал я Луаре, ощутив внутренний душевный зуд, появлявшийся обычно, когда персональный БМКП обменивался информацией с каким-то другим устройством Содружества. – Я даже не спрашиваю, откуда оно тут, я просто хочу узнать это наверняка.

И все же Луара осталась собой, вырезанный в переборке проем оказался едва ли не минимальным, в который смогла пролезть гибкая ее размеров. При этом девушка сначала вернула на место вырезанный ранее треугольник металла. Демолеклятором я работать не умел, так что всё пришлось делать моей хозяйке.

– Фу, закончила, – опустила Лу на палубу демолекулятор с припаянной к нему частью бутафорской переборки. – Тяжеленный, зараза, могли бы на яхту-то и поновее модельку приобрести, а не эту физкультурную гирю. Надо бы отдохнуть.

– Предлагаю сделать это там, – я указал на кресло.

– Дай-ка я угадаю, – ехидно подумала Лу, – опять нужно будет раздеться до шерсти?

– Куда ж без этого, – не менее ехидно ответил я. – Может, это самый любимый мой ритуал, который так и не придумали ласьены.

– Сауюсюк ты облезлый, – пробурчала Луара вслух, голышом протискиваясь в свежевырезанную щель. – Благодари своих богов, что Питлор спит, иначе остался бы без кресла и без ритуала.

Игра не тему раздевания оставалась одной из самых старых тем для шуток между нами. Особенно на заре нашего знакомства девушка очень сильно стеснялась своей наготы, осознавая, что я могу за ней наблюдать. Сами посудите, раздеваясь, вы так или иначе глядите на части своего тела. Я, конечно, вполне мог и не смотреть за ее одеваниями-раздеваниями, но дружеская игра на ее стеснении оставалась тем немногим, что я мог противопоставить ее не менее дружеской вредности. К тому же по большому счету тело ласьенской девушки вызывало у меня скорее интерес и некое эстетическое наслаждение, нежели что-то связанное с сексуальной сферой. К досаде Лауры меня не получалось засунуть в дальний угол, когда она этого хотела, к примеру, принять водные процедуры. Да и все купальни ласьенов практически в обязательном порядке были оборудованы большими зеркалами, даже в довольно аскетичной «ванной комнате» грузового корабля имелось весьма большое зеркало, в котором принимающий процедуры без труда мог обозреть себя целиком. Похоже, любование своим телом было возведено у ласьенов в некое подобие религии. Луара поначалу пыталась переодеваться с закрытыми глазами или выключать освещение, но ведь невозможно отключить тактильные ощущения рук и тела. И я всегда находил лазейку в нашей общей игре. Чуть позднее девушка привыкла к игре и даже стала менее стеснительной в жизни. Иногда мы даже могли мило поболтать, не закрывая глаз, пока она примеряла очередной наряд или возлежала в ванной, томно осматривая свое тело в потолочном зеркале.

Кресло оказалось чистеньким и как две капли воды походило на своего собрата по «Ботанику». И все же мне почему-то пришла мысль, заострившая внимание на том, знаю ли я, как будет вести себя сломанное кресло? Мне попадались сломанные кресла для соединения с виртуальной реальностью корабля, но они были деактивированы, но ведь теоретически они могли бы остаться и активными, но работать как-то неверно. Что тогда могло случиться с разумным, попавшим в кокон такого кресла?

– Ты сомневаешься в чем-то? – спросила Лу, тем самым вырвав меня из цепочки размышлений.

Это невинный вопрос вернул меня, что говорится, «на землю». Уже секундой позже я с удивлением обдумывал странность своих размышлений. И приходил я к одному заключению, что никогда сам, пожалуй, не задумался бы на такую тему, у меня просто не появлялось поводов так думать. Броня КСС, которую сняло наше общее с Луарой тело, но все это время держало в руках ее составляющие, упала на палубу.

Слияние прошло совершенно стандартно. Я видел «залы прилета» виртуальной реальности разных кораблей КСС, они сильно разнились от типа МИ, но никогда я не попадал в пустоту. Пустота же, встретившая меня при окончании слияния оказалась практически идеальной, разве что вся она неярко светилась, что давало возможность рассмотреть свое тело и висящую рядом Луару.

– Сьеерж, это разве нормально? – возник у меня в голове голос Луары. – Может, тут что-то сломалось? Я чувствую себя кусцом под нановизором.

– Ну… Как бы сказать-то, – подумал я в ответ. – Я с таким еще никогда не встречался.

– Мне страшно, Котьее, – пришла горячая мысль Лу. – Давай выйдем отсюда.

– Ничего не бойся, – попросил я. – Дай мне чуть-чуть времени, если ничего не выйдет, мы отключимся.

Мои размышления тем временем шли по простому пути. Если кресло сработало, и мы фактически попали в какую-то, хоть и весьма простую виртуальную реальность, значит, в общем система функционирует, потому что она смогла откуда-то вынуть наши с Лу образы. Я никогда не встречался с иными системами Содружества, нежели управляемыми МИ, но что-то подсказывало мне, что для оперирования ими совсем не обязательно «пилотское» кресло. Отсюда случался другой, хоть и не очень обоснованный вывод, данная система оперировалась искусственным интеллектом, но оперировалась как-то странно.

– Я хочу видеть модульный интеллект, управляющий этой системой, – четко сказал я «вслух».

Ничего не изменилось, то ли меня не услышали, то ли моей скромной персоны оказалось недостаточно.

– Требую загрузки стандартного интерфейса виртуальной реальности, – четко произнес я.

Итог остался тем же – светящееся ничто вокруг. Следующая всплывшая из подсознания, где не прекращалась осада бастиона неизвестности, мысль надоумила о том, что этот корабль вполне мог быть военным, а значит, подчинялся именно военному лицу.

– Служебный номер «12/135/45/45856/45», звание «страдиан третьей ступени КСС», должность «командир РКДП-Супер-88564», – считал я данные из симбиота, – требую загрузки виртуальной оболочки.

Я даже успел подумать, что это глупо, и успел мысленно посмеяться над собой, как в районе висков появился легкий укол боли, которая тут же переместилась в затылочную область и быстрыми коготками пробежалась по позвоночнику.

– Уровень доступа не соответствует заявленному, – пришло безликое мысленное послание.

– Допуск уровень шесть, чрезвычайные полномочия, – толкнул я мысль в ответ.

Боль снова тоненько коснулась висков, и тут же приблизительно в паре метров от нас появилась небольшая световая точка, которая как будто потянула на себя со всех сторон свет. Буквально через секунду, в течение которой Луара плавным движением успела перетечь мне за спину, перед нами повисла сфера, легонько переливающаяся различными оттенками серебра.

– Страдиан-три, ты пришел, чтобы закончить деактивацию перед окончательной утилизацией? – пришла мысль. – Жду указаний.

– Стало быть, ты и есть местный интеллект, – облегченно вздохнул я. – А что же твое хозяйство-то такое запущенное?

– Корабль списан, произведен частичный демонтаж. Внутренние системы находятся в частичной консервации, выборочно задействованы в неподконтрольных модульному интеллекту функциях. Ресурсы модульного интеллекта частично подавлены, частично интегрированы в неопознанную сеть, – пришел ответ.

– Интересное дело, – удивился я. – Кто же тебя так изуродовал-то?

– Информация стерта, – пришел ответ. – Доступ к системной оболочке закрыт по уровню пять.