Поколение войны - Макс Крест

Сеной смотрел, как они раз за разом тыкали пальцами в небо и замирали, пока очередная стая крылатых не исчезнет из виду. А затем, до пролёта следующей, бурно обсуждали данное событие.

Невольно Сеной и сам посмотрел в небо. В тот же миг гуляющие больные вновь замерли — в небе они увидели ангела — одного. Сеной тоже его заметил и что самое интересное — ангел именно к нему камнем пошёл вниз. Расправил крылья за несколько метров, сильными ударами потушив скорость падения и выровняв полёт, спланировал прямо к скамье, где сидел Сеной.

Хранитель поднялся. Ангел преклонил пред ним колено.

— Многопочтенный Сеной, Хранитель Срединного мира былого поколения — для меня честь лицезреть Вас во здравии.

— Поднимись, Кермес. И для меня радостно видеть тебя, хоть мы и впервые встретились.

— Я видел ваше лицо на картинах в Церене, у Азраила, в хранилище памятников канувшей эпохи. Я не мог спутать.

— Поднимись же, прошу тебя. Что привело тебя сюда?

Ангел поднялся и, посмотрев в глаза Сеною, взволнованно вздохнул. Люди, стоявшие на некотором расстоянии, по-прежнему сохраняли благоговейное молчание, смешанное с изрядной долей страха.

— Я здесь по поручению архангела Михаила.

Хлопнули двери, из них выбежали Зверь и Шекспир, оба при оружии. Сеной остановил их жестом, дав понять, что всё в порядке — опасности нет. Парочка, притормозив, положила мечи на скамейку и подошла. Следом из двери появился Лужецкий, держа руки в брюках, он стоял в нерешительности. Сеной жестом же подозвал его. Евгений Михайлович подошёл медленно, с опаской.

— Кермес, повтори для моих друзей, от кого ты, и поведай с чем.

Ангел учтиво приклонил голову, кратко, но с достоинством.

— Я здесь по поручению архангела Михаила. Он велел предупредить, что на город идёт облако, что источает тело отравницы Немезии. Я видел его — оно достигнет берега вскоре после полудня.

Лужецкий взглянул на наручные часы — 10:14.

— Евгений Михайлович, город нужно эвакуировать — немедленно. Объяснения потом.

Лужецкий понимающе кивнул и мигом скрылся со двора.

— Что, Сеной, не сбылись твои надежды? — Несколько обескуражено спросил Шекс.

— Что есть, то есть. Кермес, есть ли ещё вести?

— Архангел приказал готовиться к отбытию в Ирий — мы уходим…

— Причины известны?

— Нет, он не пожелал дать пояснений — воинство встревожено и неодобрительно встретило этот приказ. — Ангел посмотрел на стоявших рядом девушку и парня. — Мы шли вернуть себе этот мир.

— Я понимаю. — Кивнул Сеной. — Ответь мне, Кермес, готов ли ты послужить своему народу?

Вместо ответа ангел вновь преклонил колено пред Хранителем.

— Приказывай. Ангелы пойдут за живым наставником нашего архангела.

— Я не буду приказывать — предложу. Передай это всем, кому сможешь — вставайте под знамя Гавриила. Он истинный Хранитель Ирия, он не бросит вас. Дни Михаила сочтены, в том Я уверен. А теперь поднимись и передай слова мои иным воинам Ирия.

— Благодарю тебя, Хранитель Сеной. Ваше наследие всегда свято в сердцах нашего племени и…

— Не теряй времени, Кермес — прошу тебя.

Ангел кивнул и поднялся с колена. Отойдя чуть в сторону, он расправил крылья и был готов взлететь.

Небо сменило цвет на свет — белый, слепящий. Ангел тут же прикрылся крылом и махнул рукой Сеною и Звери с Шексом — приглашая в тень от крыл. Позади побежали в здание больницы наконец-то очнувшиеся люди.

— Чего это? — Шекспир, будучи в тени крыла, всё равно щурился.

— Это Высшие. Сейчас что-то будет…

— Сеной. — Зверь толкнула его плечом. Кермес, увидев это «неуважение» к Хранителю, открыл рот от удивления. — Что-то это что?

— Жди.

Долго не пришлось.

— Срединный мир! Внемли гласу Высших Хранителей Цепи Миров. — Последовала тишина. — Закон Разделённого Мира был нарушен. Нарушитель — Хранитель Поколения — Михаил объявлен единственным виновником. Приговор его уже приведён в исполнение. В виду данных обстоятельств мы повелеваем: первое — ратям, пришедшим с виновным, немедля отбыть на закреплённый Законом для них пласт Мира.

Второе: ратям расы берсерков, также именуемым Детьми Войны, совет Высших дозволяет остаться в Срединном Мире по соглашению с расой людей и перекочевать под родные им небеса, оставив закреплённый Законом для них мир.

И третье: напоминаем, что для всех остальных рас Закон остаётся главным мерилом жизни. Нарушение его будет пресечено своевременно, показательно и жестоко.

Небо приобрело прежние тона так резко, что вначале показалось, что стало темно. Но довольно скоро глаза адаптировались. Проморгавшись, Сеной было обернулся к Кермесу, но того не было — исчез.

— Оп-па. — Заметив тоже, проговорила Зверь.

— Высшие поспособствовали скорейшему отбытию ангелов. — Пояснил Сеной. — А теперь за дело — нужно помочь эвакуировать город. Ядовитый туман не в силах остановить ни что, кроме ветра.

Они не успели войти в здание больницы, как по всему городу сработали тревожные сирены. Сеной одобрительно кивнул и вошёл внутрь.

— Образцово-показательно… — Покивал Евстахов, глядя вниз на город с борта вертолёта.

Там внизу лежал город Санкт-Петербург. Уже на треть утонувший в желтоватом тумане. Сверху это напоминало газовую атаку, хотя, пожалуй, так оно и было.

Генерал смотрел с некой тоской. Он отстаивал этот город до последнего, но всё равно защитить не смог. Единственный оставшийся Хранитель убедил его, что от этого спасти город было невозможно. Рано или поздно это бы случилось всё равно.

А оно взяло и случилось прямо сейчас. В тот момент, когда город обезлюдел почти полностью. Когда военных и берсерков здесь осталось больше, чем гражданских — если бы не это, страшно представить, как бы всё вышло. Эвакуация, как уже отметил генерал не в первый раз, прошла образцово-показательно, своевременно — без сучка и задоринки.

— Припять так красиво не эвакуировали, как мы — Петербург… Теперь ещё одна Припять будет…

Из того же разговора с Сеноем, который начался на довольно повышенных тонах, также выяснилось, что эта отрава не уйдёт далеко. Её остатки будет бросать ветром, пока всё не осядет на зданиях, деревьях и прочем. Евстахов смотрел, как продвигается облако, и понимал, что дальше Петербурга облако не пройдёт — благо домов тут достаточно. Будет на чём осесть.

Ещё раз горестно окинув взглядом город насколько это позволяло окошко, Евстахов указательным пальцем придвинул микрофон к губам.

— На базу. — Кратко скомандовал он.