Пробуждение стихий - Бобби Виркмаа

— Я не пыталась это вызвать, — сглатываю и чуть сдвигаюсь.

Тэйн издаёт низкий, задумчивый звук.

— Не похоже было на то, что ты могла бы это остановить.

Я делаю глубокий вдох, позволяя словам осесть. Он прав. Я бы не смогла остановить это, даже если бы захотела.

Его пальцы медленно скользят вдоль основания моего позвоночника, уверенно и успокаивающе.

— Каждый раз ощущалось по-разному. Как будто Стихии знали, что тебе нужно, раньше тебя самой.

— Так и было, — отвечаю я, чувствуя, как горло перехватывает.

Он не задаёт вопросов, не давит. Просто позволяет словам зависнуть между нами, его прикосновения мягкие, ровные, ободряющие.

А потом, после долгой паузы, тихо произносит:

— Это было красиво.

Моё сердце сбивается с ритма. Я не ожидала этого услышать.

Он приподнимается на локте и смотрит на меня сверху, волосы растрёпаны, в глазах ленивое спокойное удовлетворение.

— Голодна?

Я позволяю себе просто смотреть на его лицо. Такое близкое. Нелепо красивое.

— Да, — отвечаю я, улыбаясь.

Уголок его губ чуть поднимается в знакомой суховатой усмешке.

— Прекрасно. Я же так старался устроить тебе красивый вечер…

Он на секунду замолкает.

— Планировал всё сделать медленно и аккуратно, но, кажется, у тебя были совсем другие намерения.

Он снова усмехается.

— И будет обидно, если вся эта замечательная еда пропадёт зря.

Я шлёпаю его по груди, смеясь. Он склоняется ко мне и легко касается губами кончика моего носа.

И я понимаю, что пропала окончательно.

В конце концов мы всё-таки поднимаемся, в основном потому, что Тэйн настаивает: он не позволит хорошей еде остыть после того, как я так бесцеремонно «набросилась» на него.

Небо уже тёмное, звёзды рассыпаны по густому индиго. Со стороны лагуны доносится мягкое, размеренное кваканье, в кронах шуршит ветер.

Вокруг нас висят в воздухе четыре огненных шарика, созданных Тэйном. Они заливают остатки нашего пикника тёплым золотистым светом. Отблески играют на его коже, вспыхивают в глазах, вытягивают из мира живые тени и мягкое сияние.

На нём снова только штаны, он босой, как и я, волосы всё ещё растрёпаны, на губах по-прежнему уверенная, довольная улыбка. На мне его туника, ворот свободен, подол едва прикрывает середину бедра. От ткани пахнет им.

Дым. Кедр. Жар.

И возвращать её я не собираюсь.

Мы сидим на пледе, наши ноги слегка соприкасаются, пальцы иногда задевают друг друга, пока мы неторопливо едим. Всё простое, продуманное. Он взял свежий хлеб, мягкий сыр, сушёные фрукты и бутылку охлаждённого вина, которое, скорее всего, зачаровал, чтобы оно оставалось холодным.

— Ты правда всё это заранее спланировал? — спрашиваю я негромко, откусывая сладкую сливу, сок липнет к пальцам.

— Конечно. Я же говорил, что собирался тебя очаровать, — Тэйн откидывается на одну руку и внимательно смотрит на меня.

— Я думала, что план был соблазнить и покорить.

— Только если бы романтика провалилась, — его губы изгибаются ленивой полуулыбкой.

Я тихо смеюсь, убирая прядь с лица. Светлячки снова вспыхивают над лагуной, дрейфуют в тёплом, спокойном воздухе. Ночь наполнена звуками, которые кажутся почти нереальными рядом с войной.

Какое-то время мы едим молча. Тишина не тяготит, она просто есть. В ней всё ещё отзывается то, что произошло между нами.

Потом он произносит, уже мягче, чем раньше:

— Ты испугалась, что можешь причинить мне боль.

Поворачиваю к нему голову. Тэйн опускает взгляд, разламывает кусочек хлеба.

Я понимаю, к чему он ведёт. Речь не только о том моменте. Не только о магии. А о том, как именно это случилось. Как во мне всё разверзлось, как силы взлетели вместе со мной, как моя магия поднялась так, словно я сознательно ею управляла.

Каждый раз, когда я чувствую что-то слишком сильно — удовольствие, боль, страх, любовь — магия откликается. Она просто… выходит наружу. Поднимается вместе со мной. Ломается вместе со мной. Становится частью меня.

— Такое ощущение, что Стихии связаны с моими эмоциями, — тихо говорю я, скорее себе, чем ему.

Тэйн поднимает глаза. Он берёт бокал вина, делает медленный глоток той уверенной, лёгкой манерой, с какой движется в бою. Его взгляд не отрывается от моего.

Потом тихо произносит:

— Это логично.

— Почему? — я чуть выпрямляюсь, встречаясь с ним глазами.

— Потому что твоя сила не отделена от тебя самой, — он делает короткую паузу. — Ею не нужно командовать. Ей нужно доверять.

Я медленно киваю.

— Я не хотела потерять контроль. Не рядом с тобой… не так, как тогда.

Перед глазами снова возникает вспышка, хаос, земля, разверзшаяся подо мной. То, как у Тэйна дрогнули колени. Даже со всеми защитными чарами и плетениями вокруг тренировочной площадки, даже с Тэйном — военачальником и самым сильным повелителем огня — моя магия прорвалась.

И задела его.

— Ты не потеряла контроль, — отвечает он уверенно. — Ты позволила этому случиться. Это другое.

Потом, тише:

— В тот день, когда твои Стихийные силы переплелись… ты правда думала, что я боялся за себя?

Моё дыхание сбивается. Я не отвечаю. Он склоняется ближе, удерживая мой взгляд.

— Не за себя, — короткая пауза. — Я боялся за тебя.

Слова падают тяжело, полные неподдельной правды.

— Ты выглядела испуганной. Не из-за самого поступка, не до конца. Я понял, что ты боялась того, что это значит. Того, кем, как тебе казалось, это тебя делает.

Потом он без лишних движений притягивает меня ближе, укладывая у себя на груди. Его руки обнимают мою талию, и я растворяюсь в его тепле.

— Знаешь, — тихо произношу я, глядя на спокойную поверхность лагуны, — я тогда злилась на тебя.

— Знаю.

Он делает паузу. Его грудь подо мной размеренно вздымается.

— Я ревновал. И позволил этому влиять на меня. Но потом почувствовал, как в тебе поднимаются Стихийные силы, и решил надавить.

Его голос ровный, но под ним слышится что-то более тяжёлое.

— Тебе нужно было понять, на что ты способна. Я просто… жалею, что сделал это таким образом.

Я слушаю его слова, и внутри поднимается тёплая волна. Не злость… не совсем. Скорее давящее чувство, узел, который давно сидел во мне и наконец получил признание.

Потому что я понимаю. Правда понимаю.

Он ревновал. Он подтолкнул меня. И это сработало.

Я медленно выдыхаю, следя за тем, как светлячки плавают над водой, их мягкое сияние словно старается приглушить что-то острое внутри меня.

— Понимаю, почему ты так сделал, — тихо говорю я. — Но это не значит, что мне не было больно.

Его руки остаются неподвижными вокруг меня, давая место высказать всё, что тянуло меня вниз последние дни.

— И да, я тогда испугалась, — продолжаю я. — Не