Пробуждение стихий - Бобби Виркмаа

Я хватаю его за рубашку и тяну, сама не зная, чего хочу больше — воздуха или его. Мне нужно больше. Хочу чувствовать его полностью.

Его руки опускаются ниже и сжимают мою задницу уверенно и властно. А затем он поднимает меня — легко, словно я ничего не вешу.

Я задыхаюсь у его губ, мои ноги сами обвивают его талию. И мы движемся в унисон, будто наши тела уже знали это когда-то раньше.

И всё же он не прекращает целовать меня. Глубоко. Неторопливо. Поглощающе. Таким поцелуем, который не оставляет ни пространства, ни мысли, ни воздуха — только ощущение его губ.

Я чувствую его сердце рядом с моим. Его дыхание, горячее и неровное, касается моих губ. Напряжение между нами натягивается до предела так сильно, что кажется, я не выдержу.

Но мне всё равно. Мне плевать на войну. На всё вокруг. Есть только это. И это было неизбежно.

Его руки держат меня так уверенно, что я не могу ни отстраниться, ни отвести взгляд, пока он несёт меня к пледу. Его губы находят мою шею, оставляя медленные, жгучие поцелуи, и мысли начинают рассыпаться одна за другой.

Жар вспыхивает между моих бёдер.

Мои пальцы хватают его плечи, его волосы, всё, что может хоть немного удержать меня на земле.

Я должна думать о лагуне, о звёздах, что появляются на небе. О том, что всё это — его решение, его план, его желание. Но способна думать только о нём. О его руках. О его губах, которые сносят все мои границы.

И прежде чем я успеваю себя остановить, я слышу собственный голос:

— Только скажи, что ты подумал заранее. Ну… насчёт того, чтобы не вырастить маленькую армию Владык Огня.

Тэйн замирает на долю секунды, его дыхание горячими волнами проходит по моей коже. Я чувствую, как он улыбается.

Боги, за что…

Его зубы едва касаются моей шеи, вынуждая меня резко вдохнуть, а затем он накрывает то же место медленным, тлеющим поцелуем.

И после этого — прямо мне в шею, низким, хриплым, спокойным голосом:

— Я принимаю средство от зачатия.

У меня перегорают мысли. Не из-за смысла сказанного… а из-за того, как он это произнёс. Так просто. Так уверенно. Так… буднично. А это значит…

Оу.

Мои мысли начинают кружиться вразнобой.

Как давно он это принимает? Как часто ему это требовалось? И… с кем до меня?

От этой догадки по груди проходит острая, горячая волна, и по позвоночнику поднимается что-то собственническое и совершенно нелепое, прежде чем я успеваю это задавить.

Я не ревную.

Нет, я абсолютно не ревную.

Но теперь в голове появляются образы всех женщин, которые были до меня. Тех, кто легко приходил к нему. Кто прикасался к нему. Кто целовал его.

Тех, перед кем он не держал себя в руках.

Тех, кто видел его таким, каким вижу его сейчас я: доводящим меня до беспамятства, прижимающим к себе так, словно ему меня безумно мало.

Мне ненавистно даже думать об этом.

И ещё больше — то, что я хочу быть последней, кому он будет нужен так.

Я сглатываю, возвращая внимание к тому, что происходит сейчас. К его телу, к его теплу, к тому, как он ощущается под моими ладонями.

Потому что пока я теряюсь в мыслях — он нет.

Он полностью здесь. Полностью со мной.

А потом его губы снова находят мои, и я перестаю думать вообще.

Тэйн двигается с лёгкой, уверенной силой человека, проведшего годы в тренировках. Он опускает меня на плед так, будто это естественно: одной рукой поддерживает меня, другой удерживает свой вес, оставаясь достаточно близко, чтобы я чувствовала каждую линию его тела, но не оказывая ни малейшего давления.

И я не могу оторвать от него рук.

Мои пальцы скользят по его плечам, по предплечьям, по напряжённой спине, ощущают рельеф мышц под кожей. Я хочу чувствовать всё. Каждый его вдох. Каждое движение. Каждое мгновение напряжения между нами.

Он смотрит на меня, взгляд тёмный, жадный, словно пытается запечатлеть эту секунду в памяти. А потом накрывает мои губы новым поцелуем — глубоким, тягучим.

И я хочу его. Не только так. Не только его прикосновения, губы, вес надо мной.

Мне нужно ощущать его. Кожу к коже. Без границ. Без преград.

Я хватаюсь за его кожаный доспех, дёргаю, пытаясь стянуть, нетерпеливая, раздражённая ремнями, слоями…

Клянусь богами, зачем он носит столько всего?

Тэйн тихо смеётся мне в губы, низко, хрипловато, с той самой узнающей ноткой, от которой у меня перехватывает дыхание. Потом он чуть отступает, расстёгивает кожаный верх и одним движением срывает рубашку, отбрасывая её в сторону.

О.

О!

Мои пальцы застывают там, где секунду назад скользили по его животу, потому что Тэйн — чистая сила. Каждый его мускул очерчен тенью и светом, словно создан для боя.

И для меня.

Он опирается руками по обе стороны от меня, плечи напрягаются, когда он наклоняется ближе, и всё внутри сжимается до дрожи. Я не могу ни говорить, ни думать — остаётся только ощущать.

Тепло его кожи. Его близость. Напряжение между нами, идущее по нервам, стягивающее нас всё ближе… Сейчас, прямо сейчас.

Я тянусь к нему снова, ладонями скользя по его груди, ниже, по животу, жадно впитывая каждую линию, каждую выемку под пальцами.

И, боги, мне нужно больше.

Когда я притягиваю его обратно, между нами больше не остаётся ни малейшей преграды.

Тэйн выдыхает моё имя мне в губы, голос низкий, сорванный, наполненный чем-то слишком настоящим.

— Амара.

Это не просто слово — это признание. Срыв. Момент, когда он перестаёт держаться.

Его руки двигаются медленно, скользят вверх по моему животу, пальцы чертят линии по коже, оставляя огонь там, где проходят. Потом он накрывает мою грудь ладонью, его рука тёплая, а большой палец касается меня. Дразнит. Проверяет.

Я резко втягиваю воздух, моё тело само тянется к его прикосновению.

— Чёр-р-р-т, — рычит Тэйн.

Он прижимает свой лоб к моему всего на одно мгновение. Будто пытается удержаться за что-то. За самообладание, возможно.

Потом, у моих губ, его голос низкий, хрипловатый:

— Боги, Амара. Ты даже не представляешь, как сильно я хотел тебя. Как долго я хотел этого.

Я не знаю, то ли дышу, то ли стону, то ли произношу его имя, но это уже не имеет значения, потому что Тэйн больше не ждёт. Ему достаточно растягиваний и отступлений.

И мне