Мечи и темная магия - Стивен Эриксон

Вряд ли испытываешь гордость при виде подобного зрелища, как бы скоро ни была проделана работа. Человек охранял свою деревню, и вот он убит. Люди живут себе, радуются, печалятся и все такое прочее — словом, от других, поселившихся подальше от Кринны, не отличаются, разве что моются реже. Сможет один защитить всех? Кроу тяжело вздохнул. Хоть бы никто из своих не погиб. В суровые времена излишняя щепетильность способна нанести ущерб не меньший, чем эпидемия чумы.

Глянув на Изумительную, Кроу кивком дал понять: пришло время действовать. Она осторожно скользнула внутрь ворот и бесшумно двинулась вправо, мотнув головой: все спокойно. Скорри сразу же отправился за ней, следом — громадина Брэк, на удивление проворно.

Затаив дыхание, Кроу крадучись двинулся влево, недовольно морщась, когда среди разъезженной грязи пришлось выискивать места потверже, куда поставить ногу. За спиной тихо сопел Йон, ощущалось присутствие Вэррана, передвигавшегося с осторожностью вышедшей на охоту кошки. Кроу различил щелчки — такие бывают от прялок, — потом уловил смех, возможно только почудившийся. Он вертел головой в сторону каждого доносившегося звука, словно его тянули за вставленное в нос кольцо. Теперь не было уверенности, что он поступил правильно, не дождавшись наступления темноты. Но Кроу не любил работать ночью. Особенно после того проклятого случая, когда ребята Бледного-как-Смерть сцепились по ошибке с парнями Малой Кости, в результате полегло более пятидесяти человек, а ведь на добрую десятку миль в округе не было ни одного врага. Слишком часто непоправимое случается под покровом ночи.

Правда, многие погибли и при свете дня, чему Кроу также был свидетелем.

Он пробирался вдоль плетеной стены, от страха выступил пот, прошибающий в ожидании смерти. Восприятие обострилось до предела. Ощущалась каждая задетая веточка в стене, каждый повстречавшийся камешек в грязи, не говоря уже о врезавшейся в ладонь кожаной перевязи от рукояти меча. Дышалось с трудом, что неудивительно, учитывая перенесенную болезнь легких, вдобавок часть ступни, через дырку в носке, при каждом шаге буквально прилипала к подошве сапога.

Нужно раздобыть новые носки, просто необходимо. Но сперва пережить этот день, а там дойдет дело и до носков. Пусть даже тех, какие видел в последний раз в Уфрисе, красного цвета. Помнится, все ржали, разглядывая их. Были он, Йон, Изумительная и бедный, теперь покойный Ютлан. Веселились: додумались же выкрасить в такой неподходящий цвет! А он позавидовал, красные носки — такая роскошь, не каждому по карману. И, уходя, окинул через плечо мечтательным взглядом. Если удастся, после дурацкого задания он вернется и купит понравившиеся красные носки, возможно, не одну, а даже две пары. Одну натянет прямо на сапоги — пусть все видят, может, тогда зауважают. И станут называть не просто Кроу, а Кэрден Красные Носки. Губы сами собой растянулись в улыбке умиления. Красные носки станут первым шагом к…

Вдруг слева, чуть не слетев с петель, распахнулась дверь хибары и вывалились сразу трое. Первый, с всклокоченной шевелюрой, широко осклабившийся, обнажив пожелтевшие зубы, крутанул головой и уперся взглядом в Кроу, Йона и Вэррана, которые, разинув от неожиданности рты, замерли у стены огибаемой лачуги, подобно застуканным за воровством печенья ребятишкам. В оцепенении все уставились друг на друга.

Кроу почувствовал, время замедлило свой ход, такое случалось перед бойней. Он успел подумать о всяких глупостях. Продетая в ухе самого первого мужчины кость вряд ли куриная. Посчитать число вбитых в палицы заостренных шипов. Восемь или вроде того. В конце концов, пора заняться чем-нибудь действительно полезным. Было ощущение, что решение придет само собой, от него мало что зависит. Странная убежденность именно в таком развитии событий зрела, всякий раз становясь более осязаемой, — он уже улавливал момент, когда это происходило. Мир должен был вот-вот рухнуть, хляби небесные разверзнутся, все пойдет наперекосяк, полетит к чертовой матери.

Вот дерьмо! Опять начинается…

Лицо, когда меч Вэррана, описав огромный полукруг, настиг жертву, обдало прохладой. Придурок, стоящий первым, не успел даже пригнуться. Удар вложенного в ножны меча пришелся сбоку по голове и был столь сокрушительным, что сбитый с ног дикарь врезался в стену рядом с ними. Повинуясь инстинкту, Кроу выхватил меч, а Вэрран, рванув вперед, ударил следующему эфесом в морду, раздробив и выбив зубы, разлетевшиеся в разные стороны.

Пока второй заваливался назад, подобно срубленному дереву, третий замахнулся палицей, но Кроу не сплоховал, ударив его в бок. Сталь рассекла мех и вошла в тело. Звук был глухим, хлюпающим, в разрезе проступила кровь. Открыв рот и издав пронзительный вопль, дикарь, покачиваясь, подался вперед, оседая с вытаращенными глазами. Кроу ничего не оставалось, как раскроить ему череп, пришлось поднапрячься, высвобождая меч, застрявший в ране, крик, перешедший в визг, скоро смолк. Несчастный свалился, кровь из рассеченной головы плеснула Кроу на штаны и затекла в сапоги. Похоже, вместо красных кровавые носки в этом дельце ему уже обеспечены. Может, хватит смертей? Весенний ветерок безучастно шелестел в траве.

— Черт! — ругнулся Кроу.

Дальше все закрутилось с неимоверной быстротой. Мозг фиксировал происходящее урывками. Слышались вопли, звон металла, сопение, в груди рвалось и замирало сердце, в ушах бухало. Бросив взгляд через плечо, Кроу увидел, как Йон, прикрывшись щитом от удара палицей, с ревом бросился в атаку, разрубив нападавшего топором. А когда отвернулся, неведомо откуда вылетевшая стрела вонзилась в грязную стену прямо у его головы. От потрясения Кроу остолбенел. Вэрран толкнул его сзади, он растянулся, зачерпнув ртом грязь. Стоило вскочить, как перед глазами возник орущий недоумок с растрепанными патлами. Уворачиваясь, Кроу укрылся за щитом. Скорри, выскочивший словно черт из табакерки, вогнал нож ублюдку в бок, тот взвыл и зашатался, теряя равновесие. Кроу добил, снеся часть черепушки, лезвие звякнуло, рассекая кость, и вошло в землю. Меч едва не выпал из сжимавшей рукоять руки.

— Пошевеливайся! — проорал Кроу, не будучи уверен, к кому, собственно, обращается.

Мимо пронесся Веселый Йон: древко топора все в крови, зубы обнажились в оскале сумасшедшего. Кроу рванул следом. Вэрран с безучастным лицом и зыркающими во все стороны глазами не отставал. Его меч все еще был вложен в ножны. За углом хибары разлилась огромная лужа из дерьма вперемешку с соломой, граничащая с загоном, в котором дико визжали и толкались свиньи. По другую сторону примостилось строение, подпираемое столбами с вырубленными лисьими головами. Ступени вели к широкому дверному проему, скрывавшемуся в тени.