Божественная дипломатия - Юлия Фирсанова

  - Наимудрейший владыка прав, - серьезно согласился Нар, - иначе, как чудом, назвать случившееся я не могу. Но чем обернется оно... Взыскую твоего совета.

  Темные глаза старичка заискрились от любопытства и предвкушения интересной истории. Он пододвинул к себе пару подушек поближе и откинулся на них, показывая, что готов слушать. Видимо, позу 'проглоти кол' он тоже поддерживал только для официально протокола встречи.

  - Не далее как сегодня я получил лекарство от ядовитого дыхания алого демона т'сахта вместе с посланием из Лоуленда, - доложил Нар.

  Старик повелительно протянул длань. Воитель понял приказ и, достав из ларца письмо, передал его императору, мысленно порадовавшись тому, что послание составлено столь дипломатически тонко, без лишней откровенности. Старый змей не сможет упрекнуть родича в излишней гневливости, порывистости и не прозорливости. Владыка Дзаайни, шмыгнув носом, понюхал бумагу, осмотрел печать и в демонстративном удивлении приподнял брови:

  - Принцесса Элия? Богиня Любви? Да ты проказник, племянник. Впрочем, я в твои годы тоже времени зря не терял...

  - У благословленного Фениксом и Змеей в 'мои годы' была связь с принцессой Лоуленда? - с благоговейной вежливостью удивился воитель, не меняя почтительной маски.

  И Элия хлопнула в ладоши, приветствуя первое проявление живости бога, отреагировавшего на иронию императора.

  - Нет, принцесса не так стара, чтобы быть мне ровесницей, - тонко улыбнулся император, явно радуясь тому, что родственник внес оживление в разговор. - А теперь уже не так молод, чтоб прельстить ее, я.

  Старик вернулся к чтению. По губам его блуждала ироничная улыбка, но глаза цепко впились в текст письма. Запечатлев в безупречной не по годам памяти каждое слово, дедуля возвратил эпистолу племяннику с вопросом:

  - Лекарство и есть тот 'скромный дар'?

  - Да, властитель, - коротко согласился Нар.

  - Богиня ничего не требует взамен, но равновесного дара требует долг чести, - задумчиво пожевал губами старик. - Что ты намерен преподнести принцессе Лоуленда, племянник?

  - С вашего одобрения, - объявил Нар, - я открою в своих владениях в Норшазе - ближайшей колонии Дзаайни - новую школу для воинов из других миров, которые не намерены детально постигать обычаи нашей благословенной империи, но желают постичь тайны владения телом, душой и клинком ради благородных целей. Я буду учить любого, кто принесет клятву защиты Дзаайни в час нужды.

  - Мудрый и щедрый дар, он прославит империю в мирах, - благосклонно кивнул старик, разглядывая воителя так, словно у Нара выросла пара крыльев феникса, птичьи когти и длинный змеиный хвост в придачу. - Замысел этот получит мое благословение. Но, признаться, я весьма удивлен, удивлен приятно. Я ошибался, думая, что за стеной обычаев не видишь ты города смысла бытия и позабыл о том, что в крике Феникса бывает не только ярость, но радость жизни. Не думал, что ты способен на столь зрелое решение.

  - Благодарю, владыка, - воин поклонился императору, не без удовольствия принимая похвалу.

  Император кивнул, основательно прочистил нос и промолвил:

  - Стало быть, дар принят и будет возвращен, но как ты поступишь с врагом, что является другом богини?

  - Мне неизвестно его имя, но даже если бы было иначе, я не унижу себя вызовом на поединок мужчины, который трусливо дозволяет женщине решать за него. Богиня взяла на себя его обязательства и вину, значит, с нее я и потребую положенного искупления в должный час.

  Богиня от всей души порадовалась тому, что не позволила Элегору остаться и послушать разговор. Слова Нара подействовали бы на Лиенского, как грибы каварох на берсерка, юный бог не раздумывая ввязался в драку с воителем, чтобы доказать всей Вселенной, что он не трус. Почему-то мужчинам все время нужно было доказывать самые очевидные вещи. Мужчины доказывали, а женщины хоронили их и пытались жить дальше.

  - Хорошо. Но письмо прислано не только ради обмена дарами и назначения искупления. Принцесса Элия ясно дает понять, что завоевательная кампания Дзаайни не получит ее одобрения. Но, возможно, это лишь частное мнение? - император размышлял вслух.

  - Нет, благословленный Фениксом, - не без сожаления возразил Нар. - Ибо в Альхасте уже стоит армия Нрэна Лоулендского. Разведка доносит, что войска прибыли на маневры, но я не верю в совпадения, в столь своевременные совпадения.

  - Вот, значит, как, - прикрыв веки, император подергал себя за тощую позванивающую косицу, выражая озабоченность. - И что ты намерен делать?

  - Если мы верно истолковали желания Лоуленда, придется отступить. Не яростному Фениксу и мудрой Змее биться с Вечными Силами. Слишком могуч Мир Узла, о великий император, - ответил Нар, и тень яростного сожаления мелькнула в его глазах.

  - Но сможешь ли ты смирить свою ярость, несокрушимый клинок в нашей длани, яростный Феникс? - серьезно осведомился старик, уловив движение чувств родственника.

  - Гнев и раньше пылал в сердце моем неугасимым костром, гнев на всех тварей, избравших наш Дзаайни мишенью для своих козней, - честно ответил воин. - Этот гнев не утихнет никогда. Но принцесса Элия указала на то, что демоны Витчбаара не плели паутины козней в Дзаайни, пусть внешне они и подобны тем монстрам, что готовы были некогда разорвать империю на куски. Если будет на то воля великого солнца императора, я отступлю.

  - На то есть моя воля, - устало кивнул старик. - Но не скажется ли позорное отступление на боевом духе нашего славного войска, не усмотрят ли в том нашей слабости враги?

  - Я, опасаясь всепроницающих глаз демонов, держал планы завоевания Витчбаара в строжайшем секрете даже от главного штаба, только сегодня вечером я намерен был открыть им наши цели, - заверил императора Нар и, неожиданно улыбнувшись, предложил: - Если армия Лоуленда проводит маневры в Альхасте, почему бы армии Дзаайни не заняться тем же самым в своих провинциях, например, в Калурезе?

  - Дерзко, - улыбнулся император, торжествующе созерцая улыбку на губах родственника. - Весьма дерзко, но тонко и умно. Пожалуй, я все-таки смогу вскорости скинуть эту изношенную оболочку и принять сверкающую кожу змеи.

  Старик кивнул и повел сухонькой рукой, прерывая контакт до того, как племянник осыплет его ритуальными фразами прощания. Весьма встревоженный последними словами дядюшки, воитель резко помрачнел и согнул спину в поклоне. Когда помрачневший Нар, которому никогда не хотелось править империей, выпрямился, облака на золотой ниточке уже не было. Крышка лаковой шкатулки закрылась сама по себе. Дернув себя за косу, как только что император, воитель покусал губы и с угрюмой иронией заключил: