Иллюзия обмана - Илона Романова

— Что пожелает, почтеннейший господин? — вошедший говорил с подчёркнутым подобострастием, склоняясь несколько ниже, чем того требовал этикет.

— Помнишь ли, от скольких бед я избавил тебя, и твоего заносчивого брата, добившись, чтобы Наместник приблизил вас ко двору? — без предисловий начал Колдун.

— Да, почтеннейший господин, и всегда буду благодарен… — ответил рыжеватый.

Он снова раболепно склонил голову. Потом еле слышно пробурчал себе под нос:

— Хотя… Нужно ли было тащить сюда моё семейство — это большой вопрос…

— Хорошо… — Старик сделал вид, что не слышал последней фразы, вполне совпадавшей с его планами. — А не забыл ли ты о своём обещании?

— Нет, почтеннейший господин! Когда вы избавили меня от тюрьмы и приблизили к себе, я связал ветки, что в знак благодарности, навеки стану вашим преданным слугой и помощником, готовым в любое время беспрекословно выполнять все ваши приказы и никогда не задавать вопросов.

— Не слишком ли я утруждал тебя эти годы?

— Что вы, почтеннейший господин! — в глазах слуги мелькнул удивлённый страх.

— Ладно… Ты действительно возьмешься сделать всё, что я прикажу? — казалось, Старик колеблется.

Вместо ответа, рыжий низко поклонился.

— Тогда слушай меня… — пробормотал Колдун, доставая небольшой пузырёк. — Сегодня вечером ты угостишь этим всю свою родню. Всё будет выглядеть как болезнь. На тебя подозрения не падут. В живых должен остаться только новорождённый мальчишка. Подменишь им дочь Наместника. Понял?

— А что делать с девчонкой?

Парень был не так прост, как казался. Он, предвидел ответ, но счёл разумным изобразить душевные сомнения.

— Поступишь с ней так же, как с собственными родственничками! — резко бросил господин, раздражённый тем, что приходится говорить в открытую.

— Это всё?

— Всё.

Слуга не торопился уйти, понимая, что выполнение задания слишком важно для хозяина. Поэтому против всяких правил и остатков собственных принципов, молодой человек решил поторговаться. Напрямую просить он не рискнул, но отчего, же было не намекнуть?

— Почтеннейший господин… Ваше задание достаточно щепетильно и небезопасно…

Старик долго что-то взвешивал и прикидывал в уме. Не глядя на собеседника, он массировал вечно мёрзнущие пальцы своих не по возрасту ухоженных рук. Наконец, прервал молчание:

— Насколько я понимаю, речь идёт не о деньгах?

Рыжеволосый согласно кивнул:

— В случае удачи я получу вполне приличное наследство.

— Стало быть, ты хочешь чинов и власти? Похвально! Весьма… Для начала займи-ка ты должность своего, надеюсь, покойного брата. А в ближайшем будущем тебя ждёт ещё одно назначение. Хлопотное, но почётное…

…Настойчивый стук в дверь, вернул Колдуна в настоящее. Он не сразу смог сделать привычный пасс рукой, чтобы, не вставая с места, открыть дверь. На пороге стоял один из его дворцовых шпионов, вконец запыхавшийся от чрезвычайно скорой ходьбы.

— Что тебе? — замирая от нетерпения, спросил Колдун самым отрешённым тоном.

— Почтеннейший господин! Человек, за которым вы приказывали следить, скоро выйдет из дворца. Если, конечно, можно назвать это ходьбой… Похоже, что он оттуда выползет… Да! Можно и так сказать! — вестник явно злорадствовал. — Он весь изранен и, похоже, потерял много крови.

Лицо Старика мгновенно ожило и даже помолодело. В другой раз он непременно осадил бы не в меру болтливого слугу, но сейчас его язвительные высказывания не имели значения. Да и время было дорого, как никогда. Колдун вскочил, схватил шляпу и направился к выходу.

— Началось! — сказал он самому себе. — Ты знаешь, через какие ворота он должен выйти?

Шпион кивнул.

— Главное успеть!

III

Цервемза брёл по коридору почти наощупь — голова кружилась, и в глазах было темно. Боли он уже не чувствовал, но отчётливо осознавал, что умирает. Смерть пришла в обличии кота. Мысль об отмщении скользнула и, не успев проявиться, исчезла. Единственное, чего он ещё хотел — это глотнуть напоследок свежего воздуха. Толкнув наугад какую-то дверь, Цервемза вышел на главную мэнигскую площадь и сам стал заваливаться набок. Не всё ли равно: жизнь, полная бесконечных планов, интриг и козней толчками вытекала из глубоких ран, нанесённых когтистым чудовищем. Падая, он ничего не почувствовал: ни сожаления о поражении, ни раскаяния, ни боли от многочисленных предательств и потерь, ни скорби о бездарно погубленной любви… — лишь пульс тёплого водоворота…

…Однако Цервемза не рухнул на пыльную брусчатку. Чьи-то руки подхватили слабеющее тело. По губам потекло что-то воскрешающее. Над ухом зашелестел тихий, но внятный голос, показавшийся умирающему знакомым:

— Я помогу тебе…

Мир слегка замедлил смертное кружение. Спасителей оказалось двое. Лиц их было не различить. Да Цервемза и не пытался, просто уцепился за шанс выжить. Один потихоньку вливал в рот раненого укрепляющее питьё. Другой — с помощью колдовства убирал с мостовой следы крови.

— Довольно! — сказал всё тот же голос. — Теперь нас не найдут… Держись — здесь недалеко!

Откуда-то взялись силы подняться. Началась нескончаемая дорога длиною в три дома.

Старик со слугой еле втащили отяжелевшее тело в комнату. Колдун отпустил шпиона и захлопотал над какими-то горшочками и склянками. По комнате поплыл навязчивый сладковатый запах.

— Тебе лучше уснуть, пока я стану тебя лечить, — пробормотал он, поднося к губам подопечного дымящуюся кружку.

Цервемза задыхаясь, проглотил снадобье и окончательно отключился.

IV

Старик был сведущим магом — из лучших, но лекарем даже сам себя считал неважнецким. Что касается ран, оставленных хвостатым мстителем, то их было такое множество, что даже для прирождённого целителя они представляли бы немалую трудность. Однако зелья, изготовленные по древним рецептам, да хороший уход постепенно вернули пациента в Ближний мир. Дня через полтора-два раны затянулись, обещая оставить по себе память в виде шрамов на лице, шее и руках. Больной, всё это время проведший в тяжком забытьи, наконец-то открыл глаза.

— Очухался? — раздался рядом, определённо знакомый голос человека, которому он был теперь обязан жизнью.

Цервемза слегка приподнялся на локтях. Комната снова поплыла у него перед глазами… С большим трудом он сфокусировал зрение и вопросительно воззрился на говорящего.

— Ты? — совершенно ошалевшим тоном спросил он.

— Узнал? — насмешливо ответил Старик. — Что-то ты стал не очень почтителен со мной. Впрочем, если хочешь, обращайся ко мне как привык при своём воспитаннике.