Разоритель Планет - Александр Амплеев

таком случае, когда искренне посчитает раба достойным того, чтобы отпустить его, но ты не равен уцутха, поэтому ты не посчитаешь раба достойным этого. Ты лишь бросишь нас на какой-то планете, сделав пленниками новой природы, которая чужда для нас. Уцутха более не хочет разговаривать с человеком. Уходи, — проговорил старейшина, возвращаясь назад в край помещения, где снова и сел, а Романо лишь вздохнул и вернулся в свой «загон».

…

Романо сидел на угловой кровати своего «загона» и видел то, как полицейские заносили пищу в загон уцутха, было внесено два больших контейнера, а два других копа прикрывали своих товарищей, приготовив ПП.

— Это Вы договорились с копами? — спросил паренек с щербатой улыбкой и едва пробивающейся щетиной на лице.

— Ну да… Они понимают только язык силы, судя по всему, — как-то печально проговорил человек, смотря на то, как старейшина продолжил сидеть в своем дальнем углу, не желая принимать пищу.

— Вы про итарисианцев?

— Нет. Про копов и всю эту мразь из «зоопарков», — проговорил тихо Романо.

— Мразь? — спросил с удивлением рыжий снайпер и подозвал к себе двух других, одного высокого с бритой головой и небольшими усами, второго с короткой бородой и хищными черными глазами.

— Да. Мразь. Они решили голодом уцутха заморить, ну и… У них это получается, — человек указал на старейшину. — Он последний из истинных итарисианцев, ибо сохранил традиции.

— Уцутха? — спросил бритоголовый.

— Их собственное название. Итарис — это человеческий новодел, как и прозвание их расы. Сам посуди, их держат тут на правах животных, которые должны развлекать толпы обывал своим «неестественным» поведением. Хотя, как вижу, эти итарисианцы уже никого не повеселят, на них мышц-то особенно нет, кожа да кости, если не считать тех двух амбалов, — человек указал на двух бронированных. — Эти стали новыми «вождями» племени, а если точнее, их таковыми назначили. С этого момента итарисианки спят с ними ради хлеба для себя и своих детей. Проституция.

— Ага… — протянул щербатый. — А почему так?

— Якобы произошло восстание уцутха против охраны, кого-то из охранников убили, а дальше их решили заморить голодом. Это геноцид, но… Естественно, никто не назовет истребление инорасцев «геноцидом», ибо они же не достойны жизни. Они — животные, которые не вышли из родоплеменного строя и попались нашей великой военной машине, будучи неспособными дать ей отпор. Они не первая такая раса, — проговорил Романо с какой-то тяжестью. — Понимаете… Федерация — это одно из самых страшных явлений в истории человечества. Она жестока и к ним, и к своим подданным. Шок-пех ведь не зря свой хлеб ест. В общем… Ничего хорошего мы космосу так и не принесли, более того, мы несем гибель везде, куда ступаем.

— Хотите сказать, что те же рогарийцы лучше? — спросил на этот раз бородач с хищными глазами.

— Они хотя бы никого не истребляют. Порабощают — да, но их рабство патриархально во многом. Их раб порой может достигать каких-либо государственных постов, если того оказывается достоин. Их раб — это некто, кто гораздо более подвижен в плане социальной мобильности, чем средний пролетарий.

— Угу… А откуда Вы столько знаете о рогарийцах? Вы же какой-то директор, — улыбнулся бородач.

— Я воевал с ними и видел, как они сражаются, защищая своих жен, детей и рабов. Раб для них — член семьи, я не знаю случаев, когда раб был бы особенно озлоблен на своего хозяина.

— А как же гладиаторы? — спросил бритоголовый.

— Это отдельный вид рабов. Про них я ничего не читал, но мне достаточно того, что мне известно о том, насколько они добры по отношению к своим домашним. Их рабство и рабство людей — это два совершенно разных рабства, каждое из которых обладает своими минусами и ужасами, однако человеческое — это уничтожение культуры и представителей этой культуры, и эту гибель вы можете наблюдать прямо сейчас, — Романо указал на загон впереди, который уже был закрыт стеной, а существа внутри жадно поедали пищу. Все, кроме старейшины, который с явным отвращением смотрел на итарисианцев…

19.01.2580, 10:00

Сектор Корво, Система Немезида, Планета Итарис, Столица,

Район Центр-25, «Крест», строение 3, сады-укрепления,

19.01.2580, 10:00

Директор Баукус вышел из машины перед самым входом в «предместья» офиса. За ним вышел Ирвин и ряд других бойцов из личной охраны. Было их пятеро, а приехали они на какой-то корпоративной машине на воздушной подушке, которая выглядела как некий военный джип, не хватало только пулемета на крыше. Как только люди вышли, водитель направился в объезд сада, чтобы выйти на спуск в подземный гараж, который находился с обратной стороны от главного входа в офис.

Перед людьми расстилалось три линии обороны, первая обладала небольшими, в полчеловеческого роста, узкими клумбами, кажется, из пластстали, замаскированной под некое подобие мрамора с некими «колоннами», которые поддерживались атлантами, располагавшимися по обе стороны от колонн на крайних точках конструкции. Здесь же виднелись различные литые «птички», а также другая живность и растительность, которые украшали клумбу. Но что было крайне интересно, так это отсутствие цветов, на клумбе было лишь некое подобие искусственного газона. Сами клумбы вширь достигали пяти метров, что позволяло разместить за каждой клумбой до пяти человек, которые смогли бы вести бой, не мешая друг другу, а располагались клумбы на расстоянии трех метров друг от друга.

— Любуетесь? — спросил подошедший сзади человек среднего роста, в мундире, с густыми черными усами с проседью и с седыми волосами на висках, выходившими из-под синей фуражки с лопатой и киркой на месте кокарды. Человек был относительно щуплый, кажется, что его слегка покорежила подготовка к этому съезду, но в целом он пытался держаться молодцом, и смуглое морщинистое лицо с орлиным носом все-таки увенчивала улыбка в голубых глазах и на толстоватых губах.

— Генерал Шиллин, приветствую Вас! — воскликнул Баукус, поднеся правую руку ко лбу непокрытой головы.

— Отставить, рядовой запаса Баукус. Нельзя человеку с непокрытой головой честь отдавать, — генерал погрозил Баукус, а сам усмехнулся.

— А вот скажите, генерал, — в этот момент в разговор вклинился одетый не так, как обычно Ирвин, сейчас он