Дрожь в основании ада - Дэвид Вебер

регентского совета любой подобной идеи было на удивление твердым. Сармут сомневался, что они смогут очень долго держать ее завернутой в хлопчатый шелк из-за ее беременности, но это не остановит их от попыток. Кроме того, граф Энвил-Рок и архиепископ Клейрмант бессовестно сыграли на том факте, что теперь она также была опекуном князя Дейвина. Таким образом, ее обязанности перед короной не позволяли ей подвергаться риску, которого можно было избежать.

Несмотря на это, она, вероятно, сопровождала бы Гектора на «Дестини», если бы императрица Шарлиэн не добавила свой собственный голос на чашу весов. Шарлиэн не боялась, что баржа внезапно затонет в шестидюймовых волнах Манчирской гавани, но у нее был собственный опыт прощания с моряками, которые могли оказаться в опасности. Было бы лучше, — твердо сказала она, — если бы Айрис поцеловала Гектора на прощание в уединении их собственных дворцовых апартаментов, а затем отпустила его.

И Сармут был уверен, что в этот самый момент Шарлиэн, Стейнейр и Нимуэ Чуэрио следили за тем, чтобы у княжны было достаточно компании, чтобы занять ее. Если уж на то пошло, — его губы дрогнули на грани улыбки, — Айрис, вероятно, была полностью занята утешением князя Дейвина! Горе мальчика, когда он узнал, что его шурин возвращается в море, растопило бы самое черствое сердце. Без сомнения, многие из его подданных в Корисанде посмеялись бы над его скорбью по поводу отъезда Гектора и сочли бы избавление Манчира от Гектора большим плюсом. Мысль о том, что их князь действительно может разрыдаться при мысли о разлуке с членом чарисийской императорской семьи, показалась бы этим корисандцам корыстной ложью в поддержку Чариса.

Но эти насмешники не наблюдали за тем же князем и Гектором на борту этого самого корабля после спасения Дейвина и Айрис из Делферака. Или во время путешествия из Чариса в Чисхолм, а затем в Корисанду, если уж на то пошло.

Довольно верно, — подумал он, — но на самом деле это не очень важно, не так ли? Гектор, возможно, пытается отвлечься от того, чтобы оставить Айрис — и Дейвина, будь справедлив — позади, но ты пытаешься отвлечь себя от «магии Мерлина», сосредоточившись на этом, не так ли, Данкин?

И он пытался. Были времена — вероятно, не более двух или трех дюжин в день, — подумал он с иронией, — когда все это все еще казалось ему чем-то большим, чем он мог принять. Он понятия не имел, к чему в конечном итоге приведут его собственные убеждения, и время от времени ледяной ветер сомнений — сомнений в том, что то, что ему сказали, действительно может быть правдой, — все еще пронизывал его до мозга костей. В конце концов, он подозревал, что даже больше, чем долг, больше, чем его собственные клятвы своим монархам, больше, чем его преданность своему флоту и своей империи — даже больше, чем его вера в то, что Мейкел Стейнейр был истинным человеком Божьим, кем бы он ни был, — что действительно провело его через разрыв между отвержением и верой, были карие глаза молодой женщины, которая пробралась в его сердце.

Интересно, сколько других жестких практических решений было принято именно на такой основе? И действительно ли это такой плохой способ сделать это? Когда все сводится к моменту принятия решения, которого вы не можете избежать — когда вам приходится выбирать, но доказательства перед вашими глазами опровергают все, во что вы когда-либо верили, и все это, во что вы когда-либо верили, говорит, что доказательства должны быть ложными — разве не сердце имеет значение? И если эта молодая женщина смогла подняться над всеми причинами, по которым она ненавидела Дом Армак, чтобы отдать свою верность истинному делу Кэйлеба и Шарлиэн, как я мог не отдать ему и свою тоже?

Он снова сжал плечо Гектора, затем заложил руки за спину и начал медленно расхаживать взад и вперед по наветренной стороне своего юта.

* * *

— Что ж, пока все хорошо, — заметил Кэйлеб по комму. — До тех пор, пока он остается обращенным, конечно.

— О, он останется обращенным, — заверила его Шарлиэн.

Она сидела в плетеном кресле-качалке на одном из балконов дворца Манчир, а Элана дремала у нее на коленях. Принцесса отпраздновала свой третий день рождения как раз перед отъездом Гектора на «Дестини» и основательно вымоталась. На самом деле достаточно, чтобы сжечь калории от слишком большого количества шоколадного торта, и слава Богу за это! Мать и дочь находились в тени балконного навеса, и Шарлиэн нежно укачивала свою маленькую девочку, одновременно наблюдая за изображением, проецируемым на ее контактные линзы, и за коричнево-серыми парусами, медленно удаляющимися от нее.

— Он умен, — продолжила она, — и глубоко внутри, там, где это важно, он знает, что мы сказали ему правду. Мы все подходим к этому немного по-разному, но мы все были в одном и том же месте, не так ли? Какую бы боль он ни испытывал прямо сейчас, это боль разочарования — возможно, тяжелой утраты, — а не сомнения. Не знаю, к чему он в конечном счете придет в вере в Бога, но почти уверена, что знаю, где он остановится на вере в «архангелов», Кэйлеб.

— Наверное, ты права. Однако должен признать, что я так же счастлив, что Гектор рядом, чтобы приглядывать за ним, по крайней мере, какое-то время. Хотя я бы хотел, чтобы это не означало расставания с ним и Айрис.

— Гектор не очень-то похож на придворную комнатную собачку, любовь моя. Он бы остался и выполнил свой долг, и он не хотел покидать Айрис больше, чем она хотела, чтобы он ушел, но он такой же, как ты. Ему нужно быть на свободе и заниматься делом.

— Чего я определенно не делаю в данный момент, — кисло сказал Кэйлеб.

— Это потому,