Русская фантастика 2015 - Андрей Бочаров

Внимательно осмотрела соседей – парень в куртке из меха (скорее всего, кошачьего) и трое мужиков, уставших на вид, с пивными животиками и выражением лиц «жизнь прекрасна, но только не у нас».

С металлическим лязгом закрылись двери, поезд начал медленно набирать скорость. Противный голос девочки лет пяти зазвучал из динамиков:

– Станция – Асланское кольцо. Следующая станция через восемь минут – Тракторный завод. Служба метрополитена напоминает: в течение антикомендантского времени мы не несём ответственности за сохранность вашего здоровья и личных вещей.

Напротив, как специально, висел плакат с движущейся картинкой – мама учила маленького сына экономить энергию, тыча ему в лицо счёт за неделю. Когда показатель превышал установленную норму, она отвешивала ему несколько оплеух, когда сын исправлялся и цифры устраивали мамашу, они радовались и весело расходились спать по тёмным комнатам.

Поезд остановился. Зашли парни – наверняка после смены на заводе; размахивая руками, они шумно смаковали последние новости из мира футбола. Поневоле приходилось слушать и прикидывать: умышленно сломанная нога – это жёлтая или красная карточка?

Эти тупые споры, видимо, доставали не только меня, но и мужиков, уставших от жизни.

Один из них внезапно вскочил, качнулся к спорщикам и врезал правым прямым одному из заводчан. Голова у того дёрнулась, как на верёвочке, и он рухнул навзничь.

Кастет наверняка. Без него такой сокрушающий удар не нанесешь. Значит, зрелище будет интересным.

Битва с выбиванием зубов и переломами конечностей продолжалась еще несколько минут. Когда бесчувственное тело очередного бойца грохнулось рядом с нами, Мандарин заинтересованно привстал: из-под мастерки виднелась «роза» – шарф красно-оранжевого цвета. Фанаты, оказывается. Круты же их соперники…

На станции «Иллизара Вермитова» драка, громко ругаясь и пыхтя, выкатилась наружу, я проводила их взглядом. Грибы на тёмных стенах слабо фосфоресцировали. Красивая станция. К сожалению – в прошлом: на той неделе вандалы заклеили граффити репродукциями клоунов-художников. Особенно меня бесила хмурая тётка с улыбкой обожравшегося зомби на лице – Мона как-её-там.

– Следующая станция… – неприятный голос. Писали, что психологи специально предложили использовать голос ребёнка. Типа, если вызвать раздражение у взрослого, то он будет неукоснительно соблюдать правила метрополитена. Не знаю, как насчет соблюдения, но бесит этот голосок в самом деле дико, до тошноты.

А то, что у меня настроение портится, – ерунда. Антидепрессанты вам помогут, обещают те же психологи. Замкнутый круг.

Парень в меховой куртке всё рассчитал верно. Следующая активная станция была через две заброшенные. Да и случай ему помог – в вагоне остались мы одни.

– Привет.

– Чего надо? – спросила я неприязненно.

– Ничего. Это у тебя робопёс? – Его глаза, слегка навыкате, смотрели одновременно и со страхом, и с интересом.

– Нет, робокотэ. Хочешь, он тебе кое-что откусит?

После переделки Мандарин, подаренный мне отцом, превратился в продвинутый вариант сторожевого пса.

– Зачем так грубо? Не надо. Пожалуйста. Меня Стивеном зовут. Ты извини, просто у тебя такие красивые глаза, словно линзы – васильковые… Обычно я не знакомлюсь в метро.

Он присел возле меня, прикоснулся к руке.

Всё ясно.

– Тридцатка, и с закрытыми.

«Чтобы не видеть твоего лица», – мысленно добавила я.

Стивен растерянно хлопал ресницами. Да что это с мальчиком? Влюбился, что ли? В его возрасте? О, а вдруг это он – мой Бизнесмен-инкогнито?! Хотя куда там, не будь дурой: с такой-то пористой и жирной кожей…

– Да, да. У меня только пятьдесят, но сдачи не надо, – Стивен наконец пришел в себя и торопливо достал оранжевый кусок пластика с затёртой гравировкой президента.

Я погладила Мандарина, прикоснулась на сенсорный дисплей на загривке, переводя его в спящий режим. Пёс покорно улёгся, положил голову на передние лапы.

«Поцелуй-за-деньги», на мой взгляд, – лучшая из модных придумок. Во-первых, поцелуй – это просто приятно. Во-вторых, как говорят учёные, обмен ферментами помогает определить, твой ли это человек. Ну и самое главное – деньга на монорельсе не валяется.

Я закрыла глаза, ощутила тёплое дыхание, прикосновение непривычно мягких губ – и неожиданно для себя почувствовала вкус чёрного шоколада с миндалём.

Теплота и нежность… Я поняла, что понемногу растворяюсь в своих ощущениях.

Да что это со мной? Так, значит, учёные не врут и я действительно узнала своего человека?

Правда, со сколькими же пришлось перецеловаться…

И тут он всё испортил: жадные руки Стивена начали грубо мять мою грудь. Ещё не отойдя от романтических переживаний, я в возмущении оттолкнула его локтем, раскрыла глаза – и истошно закричала от ужаса.

Пока мы целовались, поезд успел остановиться, и теперь рядом со скамьей застыли в издевательских позах фигуры, одетые в серую форму. Со всех сторон сквозь прорези масок смотрели зло прищуренные накрашенные глаза. Ведьмы!

Я так и не поняла, сколько их было. Нам просто не повезло. Они зашли именно в наш вагон, и другого парня, кроме Стивена, у судьбы для них не было.

От удара электрошокером парень, грезивший о моём теле, громко застонал и скрючился. Ведьмы за ноги сдёрнули Стивена на грязный пол и поволокли к выходу.

Одна из них – очевидно, координатор, – повернулась в мою сторону:

– Ты ещё с обезьяной целуйся, – зло бросила она прокуренным голосом.

Голова Стивена с глухим стуком ударилась о перрон. Kоординаторша вышла из вагона и аккуратно наступила ему на живот острым каблуком.

Двери лязгнули и поезд поехал, оставляя лежать на платформе мою новую любовь.

Я проревела, как дура, ещё две станции. Правда, прежде чем впасть в истерику, успела включить Мандарина. Он даже рычал на кого-то, но смотреть по сторонам было выше моих сил. Усталость заставляла воспринимать всё происходящее будто не в жизни, а на плазме. Все риторические вопросы о невезении слились в один – почему? Почему, как только я встретила Стивена, такого родного на вкус, тут же появились они. Почему на этой станции, а не на Кольце, как предупреждали в новостях? Почему сегодня?

А потом я перестала плакать. Достала салфетки, вытерла грязные полосы влаги на щеках. А реклама еще убеждала, что тушь водостойкая… Видимо, слёзы – действительно не вода. Как говорит Ма, «Каланхоэ, ты станешь взрослой и перестанешь плакать, чтобы тушь не текла».

И вообще, он сам виноват. Движение «Женщина – венец эволюции» появилось давно, уже полгода назад. Там в основном дамы из военных, оказавшиеся на гражданке не по своей воле, и бывшие спортсменки, особенно пауэрлифтерши. Сильные, уверенные в себе, одетые в стандартную униформу серого цвета, они устраивали рейды в метро, вытаскивали мужчин из вагона и проводили с ними стандартную беседу, закачивая при этом видео прямо на свой канал Ютуба.

– Кто тебя родил? Кому ты ноги должен целовать? Чьё желание для тебя закон?

И несдобровать тому, кто не захочет дать на эти вопросы правильный ответ. До убийства, правда, не доходило никогда; били сильно, но аккуратно.

Впрочем, это не мои проблемы. Вот какой из Стивена мужик, если он так легко дал себя скрутить? Нет, такой бесхребетный – это не по мне.

Я осмотрелась. Новые лица, новые люди. На кого рычал Мандарин, неясно. Вроде отпетых подонков не видно.

А вот и моя станция. Антрацитовая. Или Чёрная жемчужина – кому как нравится.

Покрытие стен из какого-то современного материала с трудно запоминающимся названием светилось в полумраке, поблескивало, будто скол антрацита. Я выскочила, как только остановился поезд. Тяжёлые двери с пилообразной кромкой, похожие на хищные челюсти, захлопнулись с громким стуком, подтверждая, что большая часть пути закончилась.

Большая и безопасная.

Я прижалась к холодным колоннам спиной, зажав Мандарина между ногами. Только не спешить. Мимо чинно прошли два банковских клерка, одетые в единообразные костюмы, за ними прошла девушка, звонко цокая каблуками. Единственный эскалатор стоял без электричества, давным-давно превратившись в обычную лестницу.

Пристроившись за девушкой, мы двинулись наверх. Искусственные сумерки казались плотным тёмным туманом. Мандарин, привычный передвигаться по ровной поверхности, тяжело карабкался по ступенькам.

Наверху повернули налево – правый выход, хоть и был ближе к намеченной цели, пользовался дурной славой. Сначала начали исчезать шнырявшие через него собаки и кошки, потом – местные бомжи. В инфосети о нём писали разные ужасы, пытались развить миф о его опасности, но тему вскорости признали слишком банальной и забыли.

По левую сторону также ничего утешительного не обнаружилось. Какие-то высокие молодые парни разожгли костёр и теперь крутили по сторонам приплюснутыми головами, вылавливая взглядом одиноких прохожих. Ага, вот и клерки заплатили им за освещение…