Опасные игры - Сьюзен Кросленд

Дочитав сообщение, Хьюго подумал о Саре. Он иногда скучал по дочери даже больше, чем по Джорджи. Конечно, сына Хьюго тоже любил, но тот был еще совсем маленьким, Сара же была уже вполне смышленой пятилетней девчушкой. И, хотя Хьюго не спешил признаться себе в этом, он любил дочь совершенно особенной любовью с самого дня ее рождения.

— Ублюдки, — Хьюго остервенело мял листок в руке, жалея, что это не физиономия одного из бойцов ИРА. Швырнув листок в корзину, Хьюго вернулся за стол. Хьюго удалил с экрана полузаконченный кусок статьи о кризисе в Белом доме. Придется подождать с этим.

Он начал с начала.

«Американцы ирландского происхождения очень гордятся своими предками. У многих есть родственники по обе стороны границы, отделяющей Республику Ирландия от Ольстера. В день святого Патрика патриоты Ирландии обычно ударяются в сентиментальный национализм; но, как только празднества заканчиваются, эти люди сворачивают зелено-бело-оранжевый флаг и убирают его в шкаф до следующего года. Остальные триста шестьдесят четыре дня в году они чувствуют себя американцами. Так поступает большинство американских граждан, имеющих корни в Ирландии. Однако есть еще другая часть американских ирландцев, которая, намеренно или искренне заблуждаясь, поддерживает свирепых убийц-сектантов из Северной Ирландии. Молодчики из ИРА с масками на лицах жгут, убивают, забивают до смерти, не делая разницы между солдатами и мирными гражданами Великобритании. Эти люди — террористы, не больше и не меньше.

И, как все террористы, они нуждаются в финансировании. Полковник Кадаффи из Ливии с радостью оказывает поддержку ИРА, и это никого не удивляет: полковник любит жестокость.

Но как могли попасть в число лиц, поддерживающих ИРА, добропорядочные американские граждане из штата Массачусетс? Представляют ли избиратели сенатора Патрика Рурка из Южного Бостона, когда переводят по его призыву значительную часть своих доходов в фонд «Норейд», американской группы поддержки ИРА, на что будут использованы их деньги? Чтобы победить в романтическом сражении за национальную гордость Ирландии? Или чтобы вооружить горстку психопатов, убивающих исподтишка мирных граждан? Сознает ли сам сенатор Рурк всю чудовищность преступлений, совершенных, возможно, на средства, собранные «Норейд» с его помощью, сознательной или несознательной?

ИРА с гордостью заявляет о своей ответственности за террористический акт против одного из членов Британского парламента. Мистер Марсден боролся против новой линии в политике Британского правительства, направленной на создание в Северной Ирландии большего количества рабочих мест для рабочих-католиков. Джон Марсден придерживался пессимистических взглядов на этот вопрос, которые многие предпочли бы назвать реалистическими: он считал, что любая попытка правительства Британии действовать совместно с представителями Северной Ирландии обречена на провал.

И это явилось причиной акции ИРА? Невозможно представить себе большего лицемерия. Продуктивное сотрудничество между правительством Британии и католиками Ольстера — последнее, что хотели бы видеть деятели ИРА. Настоящая причина убийства — проводимая ИРА политика, направленная на то, чтобы сеять смятение и страх.

Мистер Марсден заехал в свой дом в Челси, чтобы отметить день рождения дочери. Сейчас его пятилетняя дочка находится в больнице с тяжелыми ранениями от взрыва, убившего отца на ее глазах.

Что ж, возможно администрация «Норейд» довольна тем, как используются средства организации? Но неужели американские ирландцы решили поделиться доходами со своей исторической родиной, чтобы их взносы были использованы таким образом? Гордятся ли они этим сегодня?»

Хьюго знал, что вскоре последует телефонный звонок от юристов «Ньюс», и он услышит, что оказался в своей статье чересчур близок к тому, что можно истолковать как диффамацию сенатора Патрика Рурка. Это не смущало Хьюго. Он подбирал слова с достаточной осторожностью: в статье не было прямо сказано, что лично Патрик Рурк финансировал теракты ИРА против гражданских лиц.

— Придется нам покупать вертолет, — пошутила Джорджи.

Хьюго сидел за рулем фургончика-«вольво», который они обычно использовали, отправляясь на Восточное побережье Мэриленда. Чтобы добраться до места, им требовалось полтора часа, а в субботу утром из-за оживленного движения даже больше.

Джорджи сидела рядом с мужем, дети и няня — сзади. Ни Джорджи, ни Хьюго ни словом не обмолвились о своей дикой ссоре. С молчаливого обоюдного согласия об этом решено было забыть. В свое время Хьюго настоял на том, чтобы они купили довольно запущенное местечко под названием Райкрофт Лодж. Раньше Райкрофт Лодж использовали как охотничий домик. Дочери мистера Райкрофта продали его Хьюго после того, как их отец неожиданно проникся отвращением к излюбленным удовольствиям своей юности — бурбону и утиной охоте. Джорджи тогда решила, что Хьюго сошел с ума.

— Уж если так необходимо уезжать куда-то на уик-энд, почему бы не снять бунгало поближе к Нью-Йорку? — говорила Джорджи.

— Там хоть не будет так зверски жарко. Они не могут позволить себе платить по ценам Лонг-Айленда за свой третий дом, — упрямо повторял Хьюго.

— Говорю тебе — не нужен мне никакой третий дом, — настаивала Джорджи. — Только пакуй все время чемоданы…

Но Хьюго был уверен, что им необходимо место, куда они могли бы скрыться от городской суеты, да и детям нужно какое-то место, где они все вместе могли бы почувствовать себя семьей, куда могли бы наезжать с визитами родственники Хьюго. Дети должны иметь хоть какое-то представление о своих корнях.

На самом деле столь твердое решение приобрести Райкрофт Лодж диктовала Хьюго ностальгия по незатейливым удовольствиям его детства. Хьюго все еще помнил то волнующее ощущение, которое испытывал, посещая охотничий домик своего дяди, удовольствие от долгих поездок по только что построенному мосту Бэй-Бридж, сделавшему доступной другую сторону залива.

В последние годы среди молодых преуспевающих вашингтонских служащих вошли в моду пляжи Атлантики, длинным языком протянувшиеся от Делавера через Мэриленд и Вирджинию. Но семьи с традициями по-прежнему предпочитали селиться на полуострове со стороны залива. Поместья их стояли обычно в устьях узеньких речек, где время, казалось, остановилось, а утки вили свои гнезда прямо в кустах у берега.

Рыбаки, которые зарабатывали на жизнь ловлей моллюсков, закидывали свои сети на дно впадин, и на поверхности плавали поплавки из цветных стеклянных шаров. Хьюго любил блеск этих поплавков, когда они покачивались над попавшими в сеть моллюсками. Домик дяди Хьюго был на другой стороне от Райкрофт Лодж, чуть выше по течению извилистой протоки. Чтобы добраться туда по воде, требовались считанные минуты, на машине же это занимало целый час. Чтобы проделать тот же путь в экипаже в колониальные времена, потребовалось бы не меньше суток. Не случайно в те времена аристократы пользовались лодками ничуть не реже, чем местные рыбаки.