Законы войны - Александр Маркьянов

Потом — может, через несколько минут, а может — через несколько часов, видимые дымные следы прочертили воздух и там, где были вспышки выстрелов врага — встали черно-желтые облака разрывов. Поднявшиеся с авианосца самолеты — штурмовики выполняли операцию прикрытия, нанося удары управляемыми ракетами, каждая из которых могли разрушить небольшой дом. Десантных судов не было, вертолетов огневого прикрытия тоже — поэтому штаб на авианосце применял то, что есть — весомую, грубую и зримую силу, которую в большинстве случаев применяли на чужой земле, а не на своей. Они увидели, как рушится, складываясь на глазах, какое-то здание, как от огня становится все светлее и светлее. Потом появились еще самолеты, вторая волна, они начали сбрасывать бомбы небольшого калибра и охотиться на противников с помощью своих скорострельных пушек. Стандартным вооружением истребителя является тридцатимиллиметровая пушка с осколочно-фугасными снарядами и сумасшедшей скорострельностью — за несколько секунд в цель уходит сотня снарядов. Поставив режим огня на фиксированные очереди, пилоты пикировали на огневые точки врага — казалось, что с неба били молнии, а на земле разражался сущий адский котел, в котором не могло уцелеть ничего живое…

Потом появились вертолеты…

Это были пятьдесят девятые Сикорские, канонерские и вертолеты ЛМД[15]. Их, видимо, собрали со всей УАГ, выскребя дочиста погреба. Канонерские вертолеты, которые могут нести как противокорабельные, так и обычные противотанковые ракеты — нанесли еще один удар, подавив еще огрызающиеся огневые точки противника точными ударами ракет, а вертолеты ЛМД сели полукругом. Их было три и они должны были забрать убитых и выживших.

Стрелять уже не стреляли. Тела грузили в вертолеты… восемь погибших, хуже некуда, они даже не приступили к исполнению боевой задачи. Погиб экипаж вертолета, погибли спецназовцы и морпехи. И результат вылазки — ноль.

Ноль…

Аскер, уже нашедший в мешанине металла, кевлара и негорючих защитных матов свой автомат — подошел к спорящим у вертолетов людям. Просто услышал что спорят, а подойдя ближе — услышал и свои голоса

— Вы что — шутите, майор.

— Ну нет приказа. Признано слишком опасным, мы два вертолета потеряли. Вы что — не понимаете?

— Не понимаю! И не хочу понимать трусость!

— Вы забываетесь!

— Нет, это вы забываетесь! Когда это мы — оставляли без помощи своих, а?

Аскер толкнул одного из морпехов локтем, привлекая внимание

— О чем спор?

— Второй вертолет тоже сбили — шепотом ответил он — в районе цели, они почти дошли. Там их что тараканов. Наносить авиаудары запрещено, посланная на выручку спасательная команда сама едва не погибла. Массированные пуски управляемых и неуправляемых ракет, им едва удалось уйти. Штаб запретил все летные операции в этом районе, подняты беспилотники, послан полицейский конвой — но когда он дойдет…

Сашка это понимал — более чем, потому что помотался по местным улицам, посмотрел, что здесь творится. Люди живут очень скученно, толпа собирается в любое время суток и по любому поводу — на драку, на скандал, на победу любимой команды по крикету, линчевать кого-то. Полно фанатиков, у многих дома хранится оружие — севернее есть места, где его производят в каждом доме. Блокировать в узких улицах колонну — проще простого, даже с постоянной поддержкой с беспилотников — ее не проведешь. Многие из-за жары, духоты и вони спят на крышах, на свежем воздухе — а для того, чтобы поджечь бронемашину, достаточно бросить сверху пару бутылок с бензином и мылом. Да, наземная колонна никогда не достигнет цели…

Если только…

— Господа! — сказал Аскер — господа, а что если мы пройдем тихо

Двое офицеров уставились на него.

— Ты кто, парень, обзовись.

— Я Аскер. Город знаю. Местное шмотье у меня есть, у других — тоже. Найдем машины, вскроем и вперед. Пройдем запросто — и зачистим зону к вашему прибытию.

— Нам не хватало только вас искать.

— Господа, в городе двадцать миллионов душ обретается. Думаете, все всех знают? Машины — найдем местные. В таком бардаке — кто нас остановит? Мы сможем провести доразведку зоны, подобрать и обезопасить посадочные площадки. Навести на цели, если это будет нужно. И если там кто-то еще сражается — мы поможем им продержаться до утра…

Ночь на 25 июля 2016 года

Город не спал…

Только тот, кто жил в восточных городах и видел это собственными глазами — знает, как быстро собирается толпа, как быстро в ее руках появляется оружие — от камней и намалеванных транспарантов, до автоматов и гранатометов. И как быстро — начинают убивать.

Оказалось, что они упали на пустыре, тут должно было быть строительство, но оно так и не началось. Верней — началось, но не закончилось, только небольшая часть нового огромного жилого квартала — муравейника была заселена, большая же часть зданий стояла построенная наполовину, и в основном — ущерб пришелся на них. В пыли, в дыму, среди криков — они продвигались вперед, навьючив на себя огромные мешки со снаряжением, с боеприпасами для длительного боя — и понимали, что достаточно одного яростного крика и их толпа разорвет на куски. Даже оружие не поможет.

Потом — они вышли на улицу, что-то горело и в этом неверном свете, в дымном тумане — им удалось найти и вскрыть две подходящие машины. Теперь — они были не бойцами морской пехоты. Они были еще одной бандой, передвигающейся по городу…

Город — несмотря на размеры — не выглядел цивилизованным. На улицах была толпа, кое-где уже переворачивали машины и поджигали мусор и покрышки. Очевидно, в толпе были опытные подпольщики, организаторы беспорядков и провокаторы. Они знали, что первое, что в таких случаях надо сделать — как можно сильнее задымить город.

Полицейские джипы и пикапы, в кузовах которых, в вырезанных из труб большого диаметра защитных коконах стояли пулеметчики — были видны во многих местах, но полиция откровенно не вмешивалась в происходящее и ее как бы не замечали. Опять-таки Восток — здесь отдают такие приказы, которые ничего не стоит выполнить, и такие приказы выполняются, но только для вида, чтобы не оскорблять начальство. Никто из полицейских — не встанет грудью на пути разгула озверевшей толпы, это вам не русские и не немцы. Такие беспорядки здесь происходят часто, иногда не по разу в год. Здесь это как рождественская распродажа в цивилизованных странах — год торгуют по повышенным ценам, чтобы перед Рождеством снизить их в разы. Так и тут — сначала люди терпят, унижаются (а Восток стоял и стоит на унижении) — а потом вдруг взрываются, и нищий феллах берет старую винтовку или гранату и бросается на броневики регулярной армии. Погибнет — плевать, потому что шахиду — рай. Здесь это не простые слова…

— Смотри, спереди!

Они увидели машину — небольшой, бортовой, длинноносый грузовик, кажется, Лейланд. В кузове вооруженные люди…

— Давай за ними, они знают куда.

— А если заметят?

— Пусть заметят. Здесь полный бардак, подумают, что мы одни из них.

Два автомобиля — присоединились к Лейланду. Сидевшему на правом переднем передали ручной пулемет, чтобы держать их на прицеле.

На следующем — начали сворачивать. Тут же стоял полицейский пикап, полицейские глядели на явных бандитов равнодушными глазами

— Сволочи…

— Тут разница, брат, понимать надо. Наш Государь сказал — брать деньги и не служить стыдно, а знаешь, что Аллах сказал?

— А?

— Чему быть, тому параллельно. Иншалла.

— Ха-ха…

— Хватит ржать, собрались…

Было видно уже место перестрелки, мельтешащие впереди фигуры. Они вступали на вражескую территорию, где на каждого из них — будет по пятьдесят, по семьдесят врагов. О таких боях слагают песни и легенды, они остаются в истории… вот только никому в этих двух машинах в прошлом остаться не хотелось.

— Я выйду…

— Сиди…

— Господствующая высота. Поддержу оттуда.

Спецназовец — всегда принимает решения сам и сам за них отвечает.

— Двигай. Обосрешься, ждать не будем.

— Спасибо за напутствие…

Это был завод. Завод старый, какие раньше можно было размещать в черте города, потому что требовалось много рабочей силы. Собственно говоря, города и возникали — сначала как рабочие трущобы возле этих заводов, потом эти трущобы сливались в единое пятно и возникал город. Теперь — в том же Нью-Йорке бывшая шляпная фабрика служила для размещения мэрии города[16], но здесь… здесь все еще требовалась рабочая сила и все еще — у рабочей силы не было денег, чтобы приобрести машину и ездить на ней на работу. Так что старые промышленные монстры здесь выжили, они стояли прямо посреди города бастионами грубого, примитивного промышленного прогресса — и людям впечатлительным они могли показаться вратами в ад.