Игра в чужую жизнь - Елена Гриб

Оказавшись внутри кольца стен, опоясывавших храм, Лин принялась выискивать кого-нибудь из знакомых, попутно вспоминая причины, из-за которых император ее ненавидит. Сначала Маркан — единственный, кому она верит, и чья жизнь не будет стоить ломаного гроша, если с ней что-нибудь случится, затем Крезин и Дисон, поддержавшие ее идеи. И выступление на площади, где она обошла заклинание, и король, что извинился только перед ней, и эти дурацкие угрозы… Нет, угрозы были вполне возможными, но выходить замуж она не собиралась даже в самом крайнем случае. Да и другие мелочи, всех не перечесть…

Впрочем, при виде храма Жизни грустные мысли оставили девушку. Десятки белоснежных колонн с барельефами поддерживали плоскую крышу, на которой возвышались изящные статуи, изображавшие саму Зелину, богиню Жизни, в различных ситуациях. Вот она благословляет младенца, дальше — исцеляет больного, играет с дикими животными, бросает семена в землю, кружится в танце… Под крышей находилось озеро, но вокруг него суетились жрецы и слуги, что-то убирая, передвигая, ремонтируя — по-видимому, все еще готовились к завтрашней церемонии, поэтому подойти ближе не удалось.

Храм Жизни построили на месте древнего капища, куда испокон веков приходили, чтобы обрести телесное здоровье и душевный покой, а после войны людей и не-людей они многим понадобились. Храмовые земли служили границей между Странным Лесом и человеческими государствами. Сюда не позволялось приносить оружие, а воины перед паломничеством проходили очищение именно в здешнем Озере.

Да, так было когда-то. Теперь же щеголять оружием и охраной отнюдь не запрещалось.

По преданию, в незапамятные времена богиня Жизни жила среди людей, чувствуя их печали и радости, помогая им в горе и не оставляя в беде. В благодарность ее пригласили в храм с целебным водоемом. Долгие годы не иссякал поток желающих получить благословение Зелины… Но сейчас обращение к богине стало формальностью — давно она не снисходила к простым смертным. Впрочем, вода из озера действительно помогала заживлять тяжелые раны и лечить болезни, хотя подарить жизнь неизлечимым больным не могла. Те, кто был уверен в своей скорой и неминуемой кончине, часто бросались в широкую синюю полосу, разделявшую воды озера на две равные части, посвящая себя богине. Эту полосу заполняло нечто, похожее на темно-голубой газ. Она не имела дна и то, что в нее попадало, уже не возвращалось. Никогда.

Дисон рассказывал, как когда-то деда нынешнего императора отравили медленно действующим ядом, против которого даже эльфийская медицина оказалась бессильна. В храме его быстро поставили на ноги и взяли слово никому не рассказывать о лечении. Предок клятву сдержал, а по прибытии обратно в столицу приказал казнить всех, сопровождавших его. Эльфу тогда пришлось бежать в Старилес, и возвратился он лишь по просьбе отца Малдраба. Тайной храма уже особо не интересовались, так как наладились относительно дружественные отношения с Клуссом, а с помощью магии можно было и не такие чудеса творить. На прямой вопрос Лин о правдивости этой истории Дисон ответил столь же прямо:

— Оно тебе надо?

Высматривая в толпе знакомых, девушка заметила, что за ней постоянно следует какой-то громила, вероятнее всего — гартонец, поскольку среди веллийцев таких великанов она пока не замечала. Пора воинской славы Велли закончилась после подписания мирного договора с Гартоном. Империя больше не расширяла границ, поскольку кочевники из Великой пустыни ее не интересовали (что с них взять?), а нападать на Клусс было сродни самоубийству. Армия понемногу распадалась, солдаты оседали в селах — Велли постепенно стала страной земледельцев, которую, к тому же, раздирали внутренние междоусобицы баронов. В общем, мечта завоевателя, то есть Гартона, где все мужчины считались воинами.

Лин еще раз обошла вокруг храма, решая, что делать. Угрозы преследователь вроде не представлял — он постоянно находился на расстоянии в несколько шагов и исправно держал дистанцию. Любопытство победило опасения, и девушка резко повернула назад. Гартонец мгновенно отошел на стандартные два шага, не пытаясь убежать. Она ступила вперед. Он — назад. Лин улыбнулась… и сделала еще пару шагов. Гартонец продолжал отступать спиной вперед, но, как девушка и предполагала, в толпе служащих такие фокусы долго не проходят. На него налетели строители, несшие широкую доску, молодой жрец замахнулся чем-то, похожим на кадило, еще кто-то сказал пару ласковых… и преследователь оказался пойманным. Лин вцепилась в его руку и подумала, что сейчас ее не спасет и Зелина. Даже если бы захотела.

— Что тебе надо?

— А… м-м-м… и… — кажется, парень испугался гораздо больше, чем она сама. Может, ему велели наблюдать и не попадаться? Хотя… Такую слежку слепой заметит!

— Стоп, начнем сначала, — Лин потянула его в сторону. — Ты меня понимаешь?

Утвердительный кивок. Ну, уже что-то…

— Ты знаешь, кто я?

Снова кивок. Или он только это и умеет?

— Как тебя зовут?

Гартонец жмурится, его смуглое лицо темнеет еще больше. Кстати, красивый парень, да что там говорить — очень красивый! Жаль, то ли немой, то ли просто сумасшедший. С другой стороны, вдруг ему запретили называть имя?

— Ладно, можешь не отвечать на последний вопрос. Ты давно за мной ходишь?

Да.

— Ты гартонец?

Нет.

— Тебя послал император?

Неопределенное пожатие плечами.

— Ты веллиец?

Нет.

— Так, — кажется, в игру вступает некто неизвестный, — ты местный?

Нет.

— Ты немой?

У парня на удивление богатая мимика, но отменить вопрос и задать следующий девушка не успела. Он бухнул на колени, схватил полы ее дурацкого плаща, попытался их облобызать и произнес:

— Простите, принцесса. Я недостоин, — его голос был преисполнен отчаянья. — Я приму наказание, принцесса, — и совсем тихо, — прошу вас, не… не сообщайте учителю.

Лин в немом изумлении смотрела на своего второго хранителя и пыталась сообразить, что принято говорить в таких случаях. Однако на ум не пришло ничего, кроме повелительного:

— Быстро вставай и пошли со мной, пока никто не обратил внимания!

Комнаты, отведенные для императорской семьи, нашлись довольно легко. Оказалось, жилые помещения располагались немного в стороне от самого храма, и большинство прибывших уже разместились. Сами здания больше всего походили на деревенские избушки: деревянные строения, крытые чем-то сродни камышу, рядом — кабинка для удобств, и возле каждого — колодец. Даже нужный дом долго искать не пришлось — на его крыльце дремал Марк. Услышав шаги, он поднял голову и радостно осклабился: