Игра в чужую жизнь - Елена Гриб

Завершало этот познавательный опус изречение какого-то пророка Карабая: «Когда придет Владычица, спящие создадут хаос», и пожелание никогда не смотреть в истинные глаза метаморфа.

Захлопнув книгу, девушка обнаружила, что стала объектом пристального внимания забывших об оружейном диспуте парней. Первым нарушил молчание Кари:

— Принцесса, вы читали о нас?

Возвращение к официальному тону не прошло незамеченным. «Чувствует отношение, чтоб его!» — а дальше Лин постаралась мыслить исключительно позитивно.

— Кари, этот вопрос задан неправильно.

Метаморф явно повеселел:

— Ты читала о таких, как я?

— Ага, — надо же, схватывает на лету. — И мне страшно не понравилось то, что там написано, особенно об истреблении младенцев.

— Мы не убиваем детей! — возмутился он.

— Я знаю, — девушка вздохнула, — там рассказывалось, как убивать ваших детей. Извини, — добавила она, — не хотела тебя расстраивать. Но эта бессмысленная жестокость так достала… И она повсюду… Почему вы не вырезали всех подчистую и не создали свой мир?

Марк с удивлением переспросил:

— Ты предлагаешь уничтожить нас и оставить горстку сумасшедших оборотней?

— Когда-то их было гораздо больше… А почему оборотней? Метаморфов.

— Да я так, по-народному. Для крестьянина ведь что? Был человек, обернулся, стал чем-то другим — значит, оборотень.

— А-а. Так почему, Кари, вы такие великодушные? — она запоздало поняла, что злится не на автора, описавшего те ужасы, а на Варласта, сделавшего их очень даже вероятными для одного конкретного ребенка. Для метаморфского ребенка.

— Не знаю, — растерянно ответил тот, — наши воины непобедимы, это правда. Но зачем нам уничтожать все? Мы — сами по себе, и не трогаем никого, пока нам не угрожают. Пусть мой народ немногочислен, но с нас достаточно нашего острова. Вот если кто-то попытается его захватить… И что еще за убийства детей?

Лин сунула ему в руки книгу, раскрытую на той злосчастной странице:

— Что скажешь?

Метаморф внимательно пробежал глазами по строчкам и пожал плечами:

— Не знаю… Бред какой-то. Пятьдесят осталось, надо же, — он захлопнул книгу и посмотрел на обложку. — Это ведь кожа драконенка!

— И что?

— Последнего дракона видели в Открытом мире, когда люди жили в пещерах и пугались огня. Наш старейшина любит рассказывать забавные истории о том времени… Как хорошо сохранилась! Не иначе, магия.

Эти откровения навели девушку на одну интересную мысль:

— Кари, сколько тебе лет?

Тот смутился:

— Э-э-э… человеческих?

— Пусть человеческих.

— Двадцать пять.

— А метаморфских? — с ехидной ухмылкой уточнил Марк.

— Тоже двадцать пять, — хмуро признался Кари, — мы развиваемся, как люди, но живем дольше.

— Лин, что я тебе говорил, — гвардеец был донельзя доволен собой, — ребенку еще лет сто учиться!

— Не сто, а семьдесят пять, — уточнил «ребенок». — И только тому, что должен уметь настоящий воин.

— Ну-ну, учи солдата. Воин должен уметь держать клинок в руках, а не эти… штучки.

— Каждому свое, — парировал метаморф. — Тебе сколько лет?

— Да уж я постарше некоторых!

— Намного? — поинтересовалась Лин, которую этот вопрос тоже занимал.

— На целый год! — огрызнулся тот. — И что с того?

— Ничего, — девушка отнюдь не хотела спорить, — просто спросила.

А Кари упрямо продолжал:

— Видишь, Марк, ты всего на год старше, а считаешь меня сопляком лишь потому, что я все еще ученик. И то, что я могу победить тебя хоть с оружием, хоть без, на твое восприятие не влияет. Лин, тебя это тоже касается.

— Ха! Меня может победить даже курица, будь она достаточно злая. Сила — не показатель.

— Да? — парень расстроился. — Значит, то, что я воспитывался последователями Владычицы, для вас важнее моих боевых навыков?

Вот так сюрприз!

— А твоя семья, — осторожно начала девушка, — поклоняется Владычице?

— Не совсем… Но мой учитель… Не Варласт, нет! Мой первый учитель и его жена… — метаморф покраснел.

Похоже, он даже предположить не мог, будто кто-то еще не знает о данном факте его биографии, и простодушно выболтал свою главную тайну. А теперь мучительно решал, как минимизировать возможные негативные последствия. Или хоть бы защититься от подколок Марка. Или просто к ним приспособиться. Или…

Лин его прекрасно понимала: она сама старалась поменьше попадаться на глаза кому-либо, предпочитая общаться с посвященными в ее секрет, поскольку то и дело казалось, будто каждый встречный подозревает в ней самозванку. И сейчас девушка пыталась сообразить, как потактичнее намекнуть гвардейцу, что юмор в этом случае неуместен. Или как повежливее заткнуть ему рот, если намеки до него не дойдут.

Но, по-видимому, Марк имел свои скелеты в шкафу, поскольку ограничился одним-единственным замечанием:

— У вас же вроде как нет официальной религии?

— Почему нет? Мы верим во Владычицу, каждый по-своему.

Лин воспользовалась случаем и начала расспрашивать парней о богах. Если Кари и удивился такой неосведомленности принцессы в элементарных вещах, то никак этого не показал.

Как выяснилось, Владычица не была богиней в общепринятом смысле. Более того, хоть ее приход только ожидался, недругов у нее уже хватало. Вернее, все расы расценивали появление Владычицы, по меньшей мере, как апокалипсис. Пожалуй, лишь народ метаморфов считал ее положительной героиней. Почему? Согласно преданию, ей предстояло освободить Закрытый мир — Мир Тварей, а большинство обывателей полагали, что лучше уж тварям оставаться на старом месте.

Мир, в котором оказалась девушка, еще во времена Первых магов (да, братья постарались!) был разделен на две части: Открытую (обычно ее называли Главной) и Закрытую. Даже клусские маги не смогли разгадать феномен этого деления. Главный мир охватывал материк, на котором размещалась Веллийская империя, и многочисленные острова, в том числе Римай, где теперь жили метаморфы. Открытым его называли потому, что из него можно было без проблем попасть в Закрытый мир.

Второй континент (в западном полушарии) находился под магическим колпаком и служил местом так называемой «вечной ссылки» — высшей меры наказания в человеческих государствах. Возвратиться из него пока не удалось никому. В простонародье его прозвали Миром Тварей.

Утро началось неожиданно и неприятно. Неожиданность объяснялась тем, что полночи девушка посвятила разбору литературы — исключительно из личного интереса, поскольку актуальными эти допотопные манускрипты не являлись. Впрочем, с исторической точки зрения им бы цены не было, но… Похоже, в Храме Жизни их использовали как украшения.