Жена двух генералов драконов - Кристина Юрьевна Юраш

не знала, что он — призрак. И приняла его за слишком робкого кавалера. Но потом, увидев в холле его портрет, она спросила у хозяйки бала, кто это? Каково же было ее удивление, когда хозяйка сообщила, что на портрете — прапрапрадедушка, которого ее прапрапрабабушка отравила за то, что он ухлестывал за каждой юбкой!»

Я замерла, не в силах пошевелиться.

Сердце колотилось в груди, как безумный барабан, готовый разорвать рёбра.

Каждое слово, произнесённое вслух, звучало как удар молота, который раскалывал реальность на части.

Я не могла поверить своим глазам.

Если бы кто-то раньше сказал мне, что я увижу призрака, я бы рассмеялась ему в лицо. Но сейчас, когда это произошло, я была готова поверить во что угодно. Даже в невозможное.

«Если вы видели призрака — не бегите. Не плачьте. Найдите место, где никто не побеспокоит. Положите туда записку. Напишите на ней своё имя. Поставьте свечу. Скажите вслух: „Я вижу тебя. Я слышу тебя. Я жду тебя“. И уйдите. Не оглядываясь. Не проверяя. Если он пришёл не за местью — он ответит. Через день. Через ночь. Через тень.»

Глава 20

Я захлопнула книгу, и её страницы, казалось, ещё хранили тепло чьих-то рук. Пальцы дрожали, но не от страха, а от предвкушения. Слова, записанные в этой странной книге, кружились в моей голове, словно мелодия, которую я слышала в ночи. Они звучали в такт с биением сердца, напоминая мне о чём-то важном, что я упустила.

Эта мрачная и таинственная книга была ключом к чему-то большему. Мне казалось, что нащупала ту самую ниточку, которая могла привести меня к нему. Но внутри меня не было страха. Только радость. Сладкая, острая, почти до боли.

Я знала, что он пришёл не для того, чтобы пугать меня.

Он пришёл, чтобы отомстить.

Отомстить своему брату, который убил его, бросив умирать, украл его имя, его дом и теперь пытался украсть меня.

Но я не боялась.

Я чувствовала, что наконец-то нашла своё место в этом мире.

Спасти меня.

От кого?

От брата.

От того, кто убил его.

Кто украл его имя, его дом и теперь пытается украсть меня!

Я вышла из библиотеки, прижимая к груди книгу, словно святыню. На обложке был изображен странный магический символ, который вдруг стал для меня так важен.

Теперь мне нужно было раздобыть свечу и бумагу.

Я знала, что свеча была в гостиной, на полке рядом с камином. Бумага могла быть в кабинете мужа, где он хранил свои документы.

Но самое важное — мне нужно было найти то самое место, о котором я читала в книге!

Я вошла в гостиную, глядя на рояль, прикрытый черной тканью.

Я медленно вошла в гостиную. Она была погружена в тишину, словно склеп, где время замерло. Луна, пробившись сквозь занавешенные окна, мягко освещала пол, создавая на нём причудливые узоры. В центре комнаты, в тени, стоял рояль. Его полированная поверхность блестела в лунном свете, но сам инструмент был покрыт чёрным бархатом.

С того раза он больше не звучал.

Я остановилась, чувствуя, как сердце сжимается в груди. В этой комнате, пропитанной воспоминаниями, всё казалось живым.

Я так сильно хотела, чтобы он снова заиграл.

Чтобы из-под этой тяжёлой ткани вновь прозвучали те три ноты, которые когда-то пронзили мою душу.

Эти ноты были как стук в дверь, как тихий, но настойчивый призыв, как голос из прошлого, который я не могла забыть.

Я подошла ближе к роялю, стараясь не нарушить эту зловещую тишину.

Пальцы невольно коснулись бархата, и я ощутила его прохладную текстуру.

Бархат казался живым, словно он хранил в себе эхо тех звуков, которые когда-то здесь звучали.

Я закрыла глаза, пытаясь представить, как он сидел за роялем, как его пальцы скользили по клавишам, создавая мелодии, которые заставляли моё сердце биться быстрее.

Я медленно отодвинула тяжёлую крышку рояля.

Его блестящая поверхность отражала слабый свет, пробивающийся сквозь плотные шторы.

Полированное дерево манило меня, обещая раскрыть свои тайны. Пальцы осторожно коснулись холодных клавиш.

Я никогда раньше не играла на этом инструменте, но мелодия, звучавшая в моей голове, была знакома.

Она была частью меня, как шрамы на сердце.

Пальцем нажала на клавишу.

Нота прозвучала — тонкая, одинокая.

Как слеза.

Но это, кажется, была не та нота.

Так, если вот эта? Я нажала пальцем на клавишу. Тоже не она! И это не она! Тогда где же она?

— Хочешь, научу? — раздался голос за моей спиной.

Глава 21

Я вздрогнула и обернулась.

В дверях стоял он — Агостон. Его чёрные волосы были растрёпаны после сна, а глаза, обычно холодные и отстранённые, сейчас казались туманными, но в них светилось внимание, как у хищника, заметившего добычу.

Он был одет в длинный чёрный халат, который развевался на ветру, создавая впечатление, что он только что вышел из ночи.

— Обойдусь без вашей помощи, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Это хорошо, — усмехнулся он, скрестив на груди руки. — Потому что я не люблю тратить время на тех, кто не ценит мои уроки. Видите, как мы удивительно подходим друг другу!

— Сомневаюсь, что вы вообще умеете что-то кроме трусости и сарказма, — бросила я, стараясь скрыть раздражение в голосе.

— О, я мастер преподавания, — его губы изогнулись в улыбке, но глаза оставались холодными. — Я даже подумывал бросить всё и давать уроки музыки. Только вот, боюсь, с моим темпераментом и терпением мало кто из учеников доживет до экзамена. Зато те, кто доживут, будут отзываться на: «Дураклий».

Даже это слово ранило меня. Его в шутку использовал мой муж. И, кажется, я знаю, от кого он нахватался.

Я не ответила.

Только смотрела на рояль.

Мои пальцы ещё дрожали от той одинокой ноты.

— Вы не боитесь, что он снова заиграет? — спросила я, кивая в сторону рояля. Мой голос прозвучал с вызовом. И улыбка коснулась моих губ.

— Нет.

— А если заиграет?

— Тогда, — сказал он, — я вызову плотника.

— Это не шутка! — разозлилась я.

— А я и не шутил. Я серьёзен, как похоронный звон, — с усмешкой произнес Агостон.

— Вы и выглядите не лучше, — бросила я, не понимая, почему я вообще с ним разговариваю? Давно нужно было просто взять, развернуться и уйти! Но я почему-то