Бал виновных (СИ) - Рейн Леа

Тут Йон чуть не рассмеялась, потому что его подруга сама активно прикрывалась плохим самочувствием, но все же взял себя в руки. Мартин не должен был понять, что на балконе рядом с сеньоритой Гарсиа стоит его непутевый товарищ официант, который только что отлучился в уборную.

– Слушаюсь, сеньорита. – Мартин поклонился и собрался было уходить, но Альба остановила его, приметив несколько бокалов шампанского на его подносе:

– Мартин, позволишь взять два бокала для меня и сеньора Альманса?

– Да-да, конечно, – произнес официант, позволив Альбе взять в руки напитки.

– Спасибо, можешь идти.

– Сеньорита, сеньор. – Мартин почтенно, но в то же время неуклюже поклонился и поспешил скрыться в дверях ресторана.

– Он меня потом убьет, – прыснул от смеха Йон, развернувшись в сторону девушки.

– Не убьет, если не узнает, – рассмеялась в ответ Альба. – Сеньор Альманса, это за счёт отеля, – наигранно произнесла девушка, не переставая смеяться.

– Благодарю вас, сеньорита Гарсиа, – вторил ей юноша.

Альба подняла бокал для тоста и неожиданно серьезно сказала:

– Предлагаю выпить за то, что спустя столько лет мы с тобой снова встретились. И что мы по-прежнему друзья.

– Да, друзья, – тоже серьезно, но с долей грусти в голосе ответил Йон. Только друзья, ничего больше. Он за секунду осушил бокал, и спустя какое-то время пол под ногами уже начал ощутимо плыть.

Из окон ресторана полилась музыка, и молодые люди поняли, что танцы уже начались. Сеньорите Гарсиа нужно было присутствовать там, но она не хотела. Впервые за этот вечер она чувствовала себя собой, особенно после того, как услышала, что Йон на самом деле не влюблён в Викторию.

– Хочешь потанцевать? – неожиданно спросил Йон, осмелев от одного бокала шампанского.

– Что? – удивилась Альба. Она растерялась, и Йон это заметил. Странно было видеть сеньориту Гарсиа в растерянности, ведь это… Сеньорита Гарсиа, как Гарсиа вообще могут быть в растерянности?

– Хочешь танцевать? – повторил он свой вопрос. Но в этот раз уже менее уверенно.

– Ну… Почему нет, – ответила Альба.

Оставив пустые бокалы на каменных поручнях, Йон и Альба закружились на балконе под приглушенную музыку. Все завертелось в каком-то особенном водовороте, который затянул только их двоих. Этот момент и это место принадлежали только им, и каждый чувствовал, что это не просто дружеский танец, а нечто большее.

Кровь у Йона закипела, а рассудок отошел на второй план. Какой-то необъяснимый порыв с головой захлестнул юношу, и он поддался ему, притянув Альбу к себе и прижавшись губами к её губам. Это застало врасплох не только девушку, но и его самого. Он не понимал, как это произошло, но это произошло, и теперь нужно было что-то с этим делать.

Самым лучшим вариантом он посчитал отпрыгнуть от Альбы и затараторить:

– Прости, пожалуйста, не знаю, как это вышло и зачем я это сделал. Прости, наверное, я… – он развернулся и собрался идти в сторону двери, но Альба схватила его руку и остановила.

– Не уходи. Я не хочу… чтобы ты уходил.

Они остановились друг напротив друга и посмотрели друг другу в глаза. И благодаря этому они оба поняли гораздо больше, чем от бессмысленных слов, которые никак не желали складываться во что-то адекватное. На этот раз Альба сама поцеловала Йона. Её здравый смысл тоже куда-то пропал, остались лишь чувства, сильные и неукротимые. И именно эти чувства сейчас были истинными властителями ситуации.

Ни Йон, ни Альба не верили в то, что происходит. Все, что они чувствовали друг к другу, было и есть взаимно. Надо же – всю жизнь притворяться друзьями и зачем? Зачем все это было нужно, если ни на секунду не было правдой?

– Йон, – прошептала Альба, отстранившись от него. Здравый смысл все же очень скоро вернулся к ней.

– Что?

– Что мы творим?

– То, что хотим?

– Но то, что мы хотим, может обернуться плохо для нас обоих, а в особенности для тебя. Если об этом кто-то узнает, то мои родители сделают все возможное, чтобы отдалить нас друг от друга. И я уверена, что в этот раз избавятся они не от меня, а от тебя. А я не хочу, чтобы ты лишался дома и жил вдали от матери. Твое место здесь.

– Об этом никто не узнает.

– Почему ты в этом так уверен?

– Я не уверен в этом, я знаю это. Отель большой, а я официант, который может спокойно гулять с официантской тележкой по этажам и делать вид, что он привозит заказ сеньорите Гарсиа. Так что никто от меня не избавится. К тому же, я всегда тебя любил и всегда хотел с тобой быть.

– Я тоже, – чуть слышно ответила Альба, скрывшись в объятиях юноши, о которых так долго мечтала. Она понимала, что все это может для Йона очень плохо обернуться, но в то же время отчаянно желала, чтобы этот вечер и этот момент никогда-никогда не заканчивались.

Но все хорошее имеет свойство быстро заканчиваться. Так и сейчас неожиданно возникшая на балконе фигура заставила Альбу и Йона друг от друга отскочить.

Эта фигура появилась со стороны одной из лестниц и предпочла не выходить из мрака ветвей, что протягивали свои мохнатые лапы над балконом. Все, что успели увидеть молодые люди – это черный мужской костюм и белую маску зайца, скрывавшую лицо. В вечерних сумерках это выглядело крайне зловеще.

А дальше – все произошло так быстро, что никто даже не успел осознать случившееся, – фигура вытянула руку со сжатым в ладони пистолетом, сделала один единственный выстрел и скрылась в кустах.

Глава 4. Роковая ночь

Громкий хлопок, что раздался со стороны балкона, заставил всех присутствующих в ресторане взволнованно остановиться посреди танца, а оркестр замолкнуть в ожидании распоряжений дона Игнасио.

Но дона Игнасио и его жены доньи Канделарии нигде не было видно. Очевидно, они предпочли танцам нечто более спокойное, ведь они были уже в том возрасте, когда шумные сборища быстро утомляют.

– Все в порядке, дорогие гости, – произнесла донья Адриана, найдя в себе самообладание и решив взять ситуацию под свой контроль. – Это пускают пробный фейерверк, который ждет нас после бала. Так что не стоит волноваться, – женщина растянула губы в поддельной улыбке и взглянула в сторону оркестра. – Маэстро, музыку, – приказала она и направилась к семье.

Музыка снова заиграла, а гости продолжили танцы как ни в чем не бывало. Ресторан снова заполнился звуками веселья и о странном хлопке многие вскоре позабыли. Многие, но не все. Некоторые этот хлопок и этот вечер не смогут забыть уже никогда.

– Что это было на самом деле? – спросил дон Хоакин у своей жены.

– Не знаю, но звук был с балкона, – ответила донья Адриана.

– Там же сейчас наша дочь! – испуганно воскликнул мужчина и кинулся к дверям.

Практически все члены семьи Гарсиа, что подтянулись из разных уголков зала, поспешили следом. Из чистого любопытства к ним присоединился и сеньор Фернандес.

– Мартин, проследи, чтобы никто из гостей не выходил на балкон, – на ходу сказал дон Хоакин, остановив несущегося куда-то официанта.

– А что случилось, дон Хоакин?

– Будешь задавать вопросы, тотчас вылетишь отсюда и глазом не успеешь моргнуть!

– Слушаюсь, сеньор. – Он виновато опустил голову и, дождавшись, когда все Гарсиа скроются за дверью, встал около выхода и принялся караулить.

Когда семейство Гарсиа оказалось на балконе, перед их глазами предстала ужасная картина. На каменном полу, вся перепачканная кровью, сидела Альба и горько плакала, зажимая рану у какого-то бледного и почти неживого человека. Понадобилось время, чтобы признать в умирающем одного из официантов отеля, да и не просто официанта, а юношу, с которым Альба провела все свое детство.

– Альба, дочка, ты ранена?! – спросила донья Адриана, подбежав к дочери и подняв ее на ноги, желая оттащить от, как ей казалось, мертвого тела. Но девушка лишь замотала головой, упала на колени и подползла к молодому человеку, отчаянно пытаясь как-то ему помочь.