Бал виновных (СИ) - Рейн Леа

– Так, молодому человеку нужен покой. Ни в коем случае не позволяйте ему вставать с кровати, иначе рана может открыться. Вкалывайте ему морфий, пол шприца один раз в день, желательно перед сном. Все нужное я оставил на тумбе, – проинформировал дон Луис.

– А как скоро он очнется? – спросил дон Хавьер.

– Трудно сказать. Может, через час, может быть вообще на утро. Нужно, чтобы рядом с ним кто-то постоянно находился и следил за тем, чтобы ему не стало хуже. В случае чего зовите меня, вы знаете, где я живу.

– Спасибо, дон Луис, вы очень помогли, – произнесла донья Адриана.

– Ну что уж вы, это моя работа, сеньора. С вашего позволения, я пойду.

– Конечно, сеньор, спасибо ещё раз, – сказал дон Хавьер, проводив врача до двери.

– Я останусь с ним, – сказала Альба, когда дверь за доном Луисом закрылась.

– Дочка, тебе бы сейчас лучше принять ванну и сменить платье…

– Плевала я на эту ванну и на это платье! – воскликнула девушка. – Я не уйду отсюда, пока он не очнется. Этот человек спас мне жизнь, между прочим, и я многим ему обязана.

Дон Хавьер подошел к кровати и с неким страхом взглянул на восковой профиль Йона. Подумать только, этот молодой парень, которому совсем недавно исполнилось двадцать два года, едва не погиб. А ведь у него впереди ещё целая жизнь! Каким же нужно быть бесчеловечным, чтобы взять и намеренно оборвать жизнь человека! Только Богу дано решать, кому и когда умирать, и никто не вправе решать это за него.

– Хорошо, – выдохнула донья Адриана. – Я тогда принесу тебе платье сюда и прикажу горничной оставить таз воды около двери. Но не пускай её сюда, поняла. Никто не должен знать о том, что произошло, чтобы не сеять панику.

– Ладно, мама, – сдалась Альба. Рядом с кроватью уже стоял таз, полный красной воды, и это привело девушку в ужас, потому что казалось, что таз наполнен чистой, густой кровью. Альба задвинула его ногой под кровать, лишь бы больше воображение не подкидывало ей ужасные картины.

– Хавьер? – окликнула женщина. – Идём.

Дон Хавьер кинул последний взгляд на Йона и с тяжёлым сердцем последовал за доньей Адрианой, оставив этого юношу в надежных руках племянницы.

– У тебя очень хорошая дочь, – произнес дон Хавьер. – Она принимает обслугу за людей. Более того, она принимает их за друзей.

– Она с детства такая. Сословные различия для нее всегда были пустым звуком. Хоакин отправил ее учиться, думая, что город поменяет ее взгляды на жизнь. Но он отправил её учиться юриспруденции и философии, что только укрепило её собственные взгляды. Став адвокатом, она стала ещё острее понимать, что все люди равны перед законом и перед смертью. И я с ней согласна.

– Вижу, что Альба выросла в тебя. А вот Лукас больше похож на моего братца. Такой же заносчивый и считающий, что весь свет должен перед ним преклоняться.

– Поосторожнее со словами! Лукас вообще-то тоже мой ребенок! – возмутилась женщина.

– Извини. Просто говорю, что думаю.

– Тебе нужно поговорить с Кристиной, ты не забыл? – перевела тему донья Адриана.

– Да, помню. Сейчас же пойду ее искать.

– А я пойду искать мужа. Надеюсь, что он нашёл Лукаса.

– Я уверен, что Лукас на балу и хорошо проводит время с сеньоритой Фернандес. Как-никак – его возможная невеста!

– Думаю, что ты прав, – ответила донья Адриана. – Отправь, пожалуйста, горничную с тазом чистой воды к комнате Йона. Только скажи ей, чтобы туда не заходила. Пусть оставит его у двери.

– Нет проблем.

Дон Хавьер и донья Адриана разошлись в разные стороны. Мужчина тут же поспешил на кухню, желая отыскать мать Йона и обо всем ей рассказать. В голове он уже придумал, как сообщит такую новость, но когда достиг дверей кухни, все слова испарились из головы, как будто их там и не было, и он не знал, что будет говорить. Но сказать это он был обязан. Мать должна знать о том, что случилось с её ребёнком.

Однако у плиты Кристины не оказалось, и это было странно, потому что по графику она должна готовить праздничные блюда.

– Где Кристина Ривас? – кинул дон Хавьер в толпу обслуги.

Одни начали оглядываться, другие пожимать плечами, а третьи даже не подняли глаз, посчитав, что их это не касается. Лишь одна горничная вышла вперёд и сообщила:

– Я видела, как около десяти минут назад она покинула кухню. Но куда она пошла, не знаю.

– Если кто-то её увидит, то немедленно сообщите ей, что я хотел её видеть.

Обслуга закивала и продолжила работать. Дон Хавьер верил в благоразумность персонала, поэтому собрался уходить с более-менее спокойной душой, однако вовремя вспомнил о том, что племяннице нужен таз с водой. Он подошел к той горничной, что сейчас говорила, и наказал ей:

– Кармен, принеси таз с водой к комнате Вергары, ты знаешь, где живёт Вергара?

– Да, дон Хавьер, – ответила девушка. О, она знала! В этой же комнате живёт её непутевый бывший.

– Принеси туда таз с водой, но оставь его около двери. В комнату не заходи, просто постучи и уйди. Вергаре нездоровится, и он не хочет, чтобы кто-то от него заразился, поняла?

– Поняла, дон Хавьер. Сейчас же все сделаю.

Дон Хавьер выдохнул и вышел в ресторан. Он хотел было выпить коньяка, но так и не дошел до барной стойки, потому что на глаза ему попались Мигель и Иван.

– Где ваша бабочка, Эррера? – спрашивал дворецкий. – Вы что, издеваетесь? Решили брать пример со своего безответственного друга?

– Там застежка сломалась и, видимо, бабочка отпала, – оправдывался юноша.

– Немедленно решите эту проблему! Недопустимо так ходить по ресторану.

– Мигель, – вмешался дон Хавьер. – Замени Ивана до конца праздника, я освобождаю его сегодня от работы.

– Но дон Хавьер, я найду бабочку и снова смогу работать, – пролепетал Иван.

– Нет, это не из-за бабочки. Мигель, ты меня слышал? Иди обслуживать столы.

– Слушаюсь, дон Хавьер, – ответил дворецкий, которому больше ничего не оставалось, кроме как с поклоном удалиться.

– Пошли, Иван, – дон Хавьер двинулся в сторону кухни, посчитав, что он сделал недостаточно для раненого Йона. Он решил сообщить о случившемся Ивану и отправить этого молодого человека присматривать за раненым другом, потому что не факт, что Альба сможет сидеть с ним весь вечер. Хоакин в любой момент мог отправить дочь в свой номер, и противиться ему так, как противилась матери, она бы не смогла.

– А что случилось? Я что-то сделал не так? Извините, дон Хавьер, я постараюсь исправиться!

– Прекрати, ты тут ни при чем! – воскликнул дон Хавьер. – Мне надо тебе кое-что сообщить.

Мужчина шел так быстро, что Иван еле за ним поспевал. Они миновали кухню за две секунды и оказались в коридорах, которые вели к комнатам персонала. Около дверей комнаты они остановились, и дон Хавьер, оглядевшись по сторонам, заговорил:

– Я хотел поговорить о Йоне. Твой друг… Сегодня спас жизнь моей племяннице и был ранен. Но с ним все хорошо, он жив, и сейчас отдыхает. Нужно, чтобы кто-то с ним остался. С ним уже сидит сеньорита Альба, но, думаю, что ее вскоре может увести дон Хоакин, поэтому я хочу, чтобы с ним остался ты.

Иван тут же испуганно округлил глаза и сорвался с места, влетев в комнату. Дон Хавьер решил, что он там будет уже не к месту, поэтому поспешил к телефону, чтобы сообщить о происшествии полиции. Это было еще одним немногим, что он мог бы сделать для Йона.

В комнате Иван обнаружил лучшего друга в очень плохом виде. Рядом с ним сидела сеньорита Альба и держала его за руку, но от неожиданности встрепенулась и выпустила ее, сложив ладони на коленях. Иван предпочел сделать вид, что он ничего не заметил.

– Как он, сеньорита Альба? – обеспокоенно спросил Иван.

– Еще не просыпался, – ответила девушка, глядя на свои руки. Сейчас они были чистыми и больше не пугали, но вот платье… Платье так и было пропитано кровью ее возлюбленного. И это платье очень испугало Ивана.

– Ваше платье… Вас тоже ранили? – спросил он.

– Нет, это… не моя кровь.