Бал виновных (СИ) - Рейн Леа

В это же самое время рядом с Йоном опустился дон Хавьер. Мужчина был бледен, как лист бумаги, и испуган не меньше своей племянницы.

– Господи, Йон, ты меня слышишь?! – заговорил дон Хавьер, сжав в ладонях его лицо и пытаясь найти в его неподвижном взгляде признаки жизни. К счастью, они там были. – Йон, держись, ты должен держаться. Что вы все встали?! – закричал он, обращаясь к семье. – Матео, бегом за врачом, доном Луисом, я видел его в ресторане. Веди его в комнату Вергары. А вы, Хоакин, Рафаэль, помогите отнести его к служебному входу.

Мужчины тут же столпились над раненым и подняли его на руки, потащив к лестнице. Альба собиралась броситься за ними, но донья Адриана резко её остановила.

– Кто стрелял, дочка, кто это был? – спросила перепуганная женщина.

– Я не знаю, не знаю! Это мог быть любой человек, абсолютно любой! – воскликнула Альба, выдернула свою руку из ледяных пальцев матери и кинулась следом за мужчинами.

По дороге девушка незаметно кинула перепачканную кровью бабочку в кусты, решив вернуться за ней завтра и избавиться от неё навсегда. Эту бабочку она успела снять с шеи Йона, пока никого ещё не было на балконе, и все это время прятала её в складках платья. Альба подумала, что так будет лучше для Йона, вдруг его бы обвинили в воровстве и не стали бы спасать ему жизнь. Кто знает, на что способны её родители…

Донья Адриана недолго стояла на балконе одна, она очень скоро поспешила следом за дочерью, не желая оставлять её в таком горе. Женщина знала, что этот человек очень важен для Альбы, ведь они вместе выросли, и она понимала, что они стали хорошими друзьями. Вообще, донья Адриана никогда не осуждала их дружбу, но её осуждали дон Хоакин и дон Игнасио, и решающее слово всегда было за ними.

Когда раненого Йона донесли до служебного входа, Альба держала все двери, что попадались на пути. Ей хотелось внести хоть какой-то вклад в спасение жизни своего возлюбленного. Пусть и такой маленький.

Самым сложным было пронести Йона через кухню, потому что кухня всегда полна людей, а лишнее внимание вряд ли бы пошло ему на пользу.

Альба первая влетала в кухню и закричала на горничных и официантов, что крутились с посудой.

– Все вышли из кухни!

– Но сеньорита… – произнесла ничего не понимающая Виктория.

– Вы слышали мою дочь?! Вон из кухни! – приказала донья Адриана, что вошла следом за Альбой.

Работники быстро бросили все свои дела и испарились из помещения, словно их тут и не было. Испаряться тогда, когда тебе приказывают, и при этом не задавать лишних вопросов – вот одна из главных способностей, которая должна быть у обслуги в отеле «Гарсиа». Однако, как видно, такой способностью обладают все же не все.

Альба с благодарностью взглянула на мать, тут же покорив себя, что несколько минут назад подумала будто бы её родители монстры, которые бросили бы умирать одного из своих работников, а после кинулась держать двери. Йона пронесли через кухню в мужское крыло, где жили все официанты. Матео с доктором уже стояли там.

Врач приказал всем остаться в коридоре и взял себе в помощники Матео, потому что тот на войне видел и не такие ранения. Да и он уже помог приготовить все необходимое, пока остальные несли раненого, следовательно, знал, где что находится.

Сеньор Рафаэль тут же куда-то скрылся. Альба прижалась к стене. А её родители и дядя пристроились рядом с ней. Платье и руки девушки до сих пор были испачканы кровью человека, которого она любила, и от одного взгляда на этот красный насыщенный цвет ее бросало в крупную дрожь.

– Дорогая, объясни, что произошло? Кто стрелял? – спрашивала донья Адриана.

– Я не знаю, мама.

– Зачем стреляли в официанта? Кому могло это понадобиться? – озвучил крутившиеся в своей голове вопросы дон Хоакин.

– Нет! – вдруг воскликнула Альба. – Стреляли не в него. Стреляли в меня. А этот официант… спас мне жизнь, – на последнем слове она горько всхлипнула. Донья Адриана обняла дочь, прижав её к своей груди, и достала шелковый платок, утерев девушке слезы.

– Дочка, пойдём в комнату. Тебе нужно в ванную, – мягко сказала женщина.

– Я не уйду отсюда, пока не узнаю, что с ним все в порядке!

– А где Лукас? Кто-то видел нашего сына?! – взволнованно воскликнул дон Хоакин. – Господи, я уверен, что тот, кто стрелял, хотел насолить мне! Он хотел лишить меня моей девочки! А где же Лукас?!

– Не думай, дорогой брат, что все, что происходит, всегда связано только с тобой, – кинул дон Хавьер.

– Что ты говоришь! – вмешалась донья Адриана. – Мы чуть не лишились дочери! Как ты можешь так говорить!

– Не трогай его, брат просто не понимает, что значит любить своего ребёнка, раз позволил Матео быть военным, – бросил в ответ дон Хоакин. – Пойду поищу Лукаса.

Дон Хоакин смерил брата презрительным взглядом и удалился. Дон Хавьер лишь опустил голову. Никто и не подозревал, что он сейчас испытывал. А это несправедливое обвинение… Нет, он уж точно знал, что значит любить своего ребёнка! Он позволил Матео быть военным только потому, что сын сам этого хотел. А что сделал Хоакин? Отправил свою дочь насильно из дома ради того, чтобы она перестала общаться с детьми обслуги. А он спросил её, чего хочет она сама? Вряд ли. Ведь судя по всему, она с ними расставаться и не хотела.

Они стояли в коридоре очень долго. Альба не переживала за своего брата, ведь знала, что никто не хотел насолить её отцу. Стреляли вовсе не в неё. Тот человек в маске зайца точно знал, что его целью является Йон. Она соврала семье лишь для того, чтобы не раскрывать их отношений, которые только начались. Но правильно ли она сделала? Что если эта ложь понесёт за собой серьёзные последствия, которые окажутся страшнее того, что могло бы случиться, если бы она сказала правду? Девушка не знала ответа на этот вопрос, но и не заглядывала настолько далеко. Сейчас самым важным было выздоровление Йона.

Донья Адриана тоже переживала. Но теперь она переживала сразу за троих – за того бедного раненого юношу, за свою дочь, которой довелось пережить такой кошмар, и за сына, на которого тоже могли совершить покушение.

– Ну почему так долго! – воскликнула Альба. – Хоть бы у врача все получилось, пожалуйста!

– Я уверена, что дон Луис сделает все возможное, чтобы спасти его, – приободрила донья Адриана.

– Нужно вызвать полицию. Нельзя, чтобы убийца разгуливал по отелю. Альба, ты видела его лицо? Ты его знаешь? – спросил дон Хавьер.

– Нет. У него была маска зайца на лице.

– А кто это был? Один из гостей или человек с улицы, или вовсе официант?

– Не знаю, я не увидела! Он прятался в тени, а потом выстрелил, и это случилось так быстро, что я даже не успела опомниться! Я запомнила только чёрный фрак.

– Фрак как у сеньоров, из дорогой ткани? Или как у официанта? С пуговицами?

– Нет, не знаю. Не буду врать. Я не запомнила.

– Хавьер, перестань её спрашивать, – произнесла донья Адриана. – Не видишь, она и так потрясена.

– Нам же нужно все выяснить, чтобы подобного больше не произошло и чтобы виновный получил по заслугам!

– Этим будет заниматься полиция, но никак не ты!

Спор прервал вышедший из комнаты Матео. Он был бледным и явно шокированным, и от вида кузена Альба только сильнее заплакала, подумав о самом худшем.

– Он жив, но без сознания, – наконец изрек Матео. – Сейчас доктор все скажет.

– Слава богу, – выдохнула Альба, ощутив, что болезненные оковы неизвестности отпустили её сердце. – Нужно же сказать его матери! Она же об этом даже не знает! И Иван не знает!

– Альба, я позабочусь об этом, не переживай, – произнес дон Хавьер, радуясь, что хоть кто-то в этой семье не бесчувственная глыба льда.

Дверь в комнату Йона снова отворилась, и врач пригласил всех войти. Йон лежал на кровати с перевязанным плечом, почти синий и почти безжизненный. У Альбы сразу же сжалось сердце. Она чуть снова не зарыдала, но сдержалась, так как знала, что Йон жив – а это было самым главным.