Тайна нуля - Алмаз Эрнисов

гибкую лестницу, зацепившись сам за верхние ступеньки ногами и придерживая Надю за мокрые плечи руками.

Потом спасатели взлетолета включили механизм, втягивающий лестницу. Сразу несколько рук помогли Наде забраться в кабину, где она без сил упала на пол.

Надя не знала, откуда появился здесь профессор Бурунов, но это был именно тот человек, который мог понять ее. И, застонав, она произнесла:

– Константин Петрович! Я открыла тайну нуля.

– О чем вы говорите, милая Надя? Сейчас вам лучше находиться в покое.

– Я нашла «коэффициент любви».

– Вы явно бредите, дорогая. Постарайтесь отвлечься.

– Нет, это не бред! Выслушайте меня. Надо задержать рейс звездолета.

– Поверьте, Надя, легче остановить Луну.

– Ну вот! – рассердилась Надя. – На этот раз бредите уже вы, а не я!

– Еще раз умоляю вас, постарайтесь забыться, – говорил Бурунов, давая ей понюхать протянутый одним из спасателей флакончик.

Надя почувствовала, что все плывет перед глазами.

– Куда доставить? – спросил командир спасателей.

– Я думаю, что придется прибегнуть к транквилизаторам. Приступ начался еще перед прыжком с университетского балкона.

– Тогда в «приют спокойствия».

– Я не хочу, не хочу в «приют спокойствия»! – Надя, как ей казалось, кричала, хотя на самом деле только шептала.

– Успокойтесь, милая Надя. Как только я узнал в университете о вашем неосторожном прыжке с балкона, я вызвал взлетолет спасателей, дежуривший около метромоста, и мы полетели следом. Нам удалось догнать вас, когда вы, кружась, набирали высоту. Потом мы не упускали дельтаплан из виду. К счастью, нам удалось вовремя прийти на помощь. Этот ветер мог наделать бед! Вы скоро вернетесь к Виталию Григорьевичу, который уже все знает, поскольку я с ним связался по браслету личной связи.

– Нет, дедушка еще не все знает! Вы с ним первыми должны узнать и о «тайне нуля», и о «коэффициенте любви».

– Опять бред! – воскликнул Бурунов. – Какое несчастье!

– Это вовсе не бред! Не смейте так говорить! Это отношение масс комара и земного шара.

– Какой ужас! – в отчаянии воскликнул Бурунов. – Какой-то комар и земной шар! – И уже другим тоном добавил: – Мы с Кассиопеей завтра же навестим вас в «приюте спокойствия». Вы проведете там день-два. У современных психиатров есть удивительные средства. Подождите до завтра…

– Завтра может быть уже поздно! Звездолет готовится к старту! А его надо задержать! Я говорю вам об этом, а вы как будто не слышите. Надо сообщить всем о «тайне нуля».

Взлетолет опустился на лесной полянке. От белого дома с колоннами к ним спешили люди в белых халатах.

Они подвезли к взлетолету носилки-каталку. Потом осторожно переложили Надю на них. При этом боль во всем ее теле вспыхнула с новой силой.

Рядом с носилками шли Бурунов и седоусый врач, принимавший пациентку.

– Я требую, я настаиваю, чтобы меня выслушали, – твердила Надя.

– Я полагаю, профессор, для успокоения пациентки надо пойти ей навстречу и выслушать, – обратился к Бурунову врач.

Когда через некоторое время Надю перенесли в кровать, Бурунов сел у изголовья, терпеливо выслушал ее сбивчивый рассказ о том, как она догадалась в полете ввести в формулу Лоренца под корень квадратный отношение масс улетевшего и оставшегося тел. Отношение это равно нулю, поскольку в знаменателе стоит бесконечная масса Вселенной. Поэтому результат формулы не изменится. Однако поменять местами массы улетевшего и остающегося тела, то есть произвольно считать одно из них неподвижным невозможно, поскольку в этом случае выражение станет мнимым.

(Формула Лоренца, преобразованная Надей Крыловой, приобрела вид:

t=t0Х note 2note 3 ; при M = note 4note 5m/M=0,

где m – масса улетевшего тела,

М – масса неподвижной Вселенной,

v – скорость улетевшего тела,

с – скорость света.

t – время на улетевшем теле,

to – время на оставшемся теле.)

Бурунов все прекрасно понял. Теория абсолютности академика Зернова, с которой он связал свою научную деятельность, действительно может оказаться под ударом, если всерьез отнестись к этому «математическому бреду». И он решил, что обнародование его ничего, кроме вреда, не принесет. Вместе с тем надо было успокоить Надю и направить ее мысли по другому руслу. И он стал убеждать ее:

– Я в восторге, Надя, от сделанного вами открытия.

– Я вам верю, Константин Петрович, – обрадовалась Надя. – Вы спасли не только мою жизнь, вытащив меня из воды, но и нечто более важное – научное обоснование для отмены вылета корабля. Как истинный ученый, вы не можете не видеть что теория абсолютности опровергается моим открытием.

– Милая Надя, в том-то и дело, что в строго научном плане все обстоит совсем наоборот, – это был вдохновенно придуманный Буруновым ход. – Ваше открытие на самом деле подтверждает правильность теории абсолютности вашего деда. Виталии Григорьевич прекрасно поймет это, а научный мир отдаст вам должное. Вы нашли именно то, чего не хватало Виталию Григорьевичу. Ввели отношения масс, доказав, что всякое движение надо рассматривать только относительно всей Вселенной, находящейся в относительном покое.

– Как так? – встревожилась Надя. – Разве только такой вывод можно сделать из того, что я вам рассказала?

– Разумеется! Я сейчас же сообщу академику Зернову о ваших выводах. Он искренне обрадуется, уверяю вас.

– Обрадуется? Почему?

– Потому что вам удалось в первой же посылке в ваших рассуждениях наиболее верно ввести ваш коэффициент масс сомножителем к отношению квадратов скоростей в подкоренной величине, которая после этого превращается в единицу, а значит, время на корабле становится точно таким же, как и на Земле.

(По Бурунову получилось бы:

t=t0Х note 6note 7 ; при m/M=0 note 8 t=t0 , то есть сокращения времени нет!)

– Нет! Нет! – запротестовала Надя. – Совсем не так! Как вы не понимаете! Отношение масс нужно вводить не сомножителем, а слагаемым! «Тайна нуля» состоит в том, что нуль получается от деления улетевшей массы на бесконечную массу Вселенной. Мне нужно объяснить все это деду, он не сделает ошибочных выводов. Где моя одежда? Она, наверное, уже высохла! Позовите сестер здоровья! Я должна переодеться и лететь к деду.

– Я уже сообщил Виталию Григорьевичу о вашем состоянии. Он искренне опечален этим. Я думаю, что врачи позаботятся о вас именно здесь.

– Тогда позвольте мне воспользоваться вашим браслетом личной связи, чтобы рассказать обо всем дедушке.

– Простите меня, Надя, но ведь вы, как никто другой, должны знать, что я не имею права разрешить кому-либо пользоваться браслетом, предоставленным мне лично для связи с теми, у кого такое право есть. Я сожалею, что вы не успели еще совершить свой подвиг зрелости, но ваше подтверждение теории абсолютности может