Тайна нуля - Алмаз Эрнисов

рассчитывает. Улетит твой Вязов, утешишься с любым из твоих воздыхателей, которых у тебя не меньше, чем у меня. Вот так! – И каблуки Кассиопеи застучали по жалобно заскрипевшим ступенькам.

Надя расплакалась. Она никак не ожидала такой выходки от лучшей подруги.

Если попробовать вырваться из закрытой комнаты, поднимется шум в доме, проснется больной дед, да и мама рассердится. Но ведь для того чтобы задержать звездный рейс, надо действовать немедленно!

Эта мысль поразила Надю. Действовать немедленно! Как жаль, что она не совершила свой подвиг зрелости и не получила браслет личной связи, а значит, не может вызвать Никиту! Ближайший аппарат связи, не считая дедушкиного, лишь на заброшенной железнодорожной платформе «55-й километр». Это не так уж далеко, но…

Надя полезла под кровать и достала заплечный футляр с любимым дельтапланом. Потом Надя, взобравшись на подоконник и держа в руках тонкую трапецию дельтаплана, нажала кнопку и словно выстрелила сложенным аппаратом в пустоту. Там, вверху, он раскрылся с легким звоном, как зонтик, натянув подвески трапеции.

Несколько секунд она, казалось, падала в овраг, но, подхваченная восходящим потоком «парного» воздуха, стала набирать высоту.

Выше, выше… По прямой от старой железнодорожной платформы, заброшенной после установления пригородного взлетолетного сообщения, не так уж далеко – километра три, не больше.

Надя долетела до Вори. Здесь воздушный поток снова подхватил ее и поднял над верхушками деревьев. Вот уже видна древняя насыпь железнодорожного полотна с блестящими в лунном свете полосками рельсов.

Надя приземлилась у самой платформы.

Сложив крылья дельтаплана, она поднялась по ступенькам и подбежала к будке с аппаратом связи.

Хорошо, что плата за пользование им давно отменена. Ведь в ночной сорочке у Нади не было ни крупных, ни мелких монет!

Никита Вязов, разбуженный неожиданным звонком Нади, был поражен ее требованием немедленно лететь на платформу «55-й километр», потому что «она здесь босиком, в одной сорочке, замерзла, и это касается всего человечества»!

– Надеюсь, всего одетого человечества? – осведомился Никита. – А если не отличаться от него?

– Я не могу. И мне холодно. Я убежала из дому.

– А теперь вместе будем в бегах?

– Конечно. У вас есть взлетолет для экстренных нужд. Попроси его у Георгия Трофимовича. Вы же спасатели!

– Но для этого нужно считать себя затерянной в космосе. Правда, и земной шар летит в космосе, так что, пожалуй, вызов можно обосновать.

В ответ Надя всхлипнула и выключила связь.

Чтобы пролететь пятьдесят километров, Вязову потребовалось всего четверть часа. За это время Надя успела замерзнуть от предутренней прохлады на заросшей травой скамеечке. Никита еле разглядел ее в сгустившемся тумане. Подойдя к Наде, он сказал:

– Вот в такой воинственной позе и надо спасать человечество!

– Мне холодно, – только и могла выговорить Надя.

– Приглашаю совершить подвиг в кабине взлетолета. Там теплее.

– Нет, – решительно сказала Надя. – Выслушай меня здесь!

– Может быть, если надеть мою куртку, твоя речь прозвучит убедительнее?

– А ты останешься без куртки?

– Как в космосе обойтись без парадной куртки?

– Ее ты больше не получишь!

– Как так? – удивился Вязов.

– Вот так! – В голосе Нади прозвучала недавняя интонация Кассиопеи. – Не по-лу-чишь! Потому что никуда не полетишь!

– Если только в этом смысл моей ночной спасательной операции, то головы мне не сносить. Бережной снесет.

– Ему придется снести другое – отмену вашего звездного рейса!

– Если даже вздремнуть здесь, то как можно такое во сне увидеть?

– Ты сам доказал, что ваш отлет невозможен….

– А не доказал ли я еще, что крокодил солнце проглотил. И какие доказательства я привел?

– А твои обломки? Один, взятый тобой в космосе, другой поднятый тобой же со дна реки, а третий, найденный еще сто лет назад на берегу Вашки? И как будто все они идентичны.

– Разумеется. Мы с тобой сразу сравнили их по старой газете.

– Полностью идентичны, да не совсем! Вашкский обломок, как определили по следам распада в нем тория, просуществовал будто, бы 30 лет, а современные обломки сто семьдесят лет.

– Верно. Но не я ли сообщил вчера уточненные данные о старом обломке? Все три его части обнаружены на складах научных учреждений, где когда-то их исследовали. И теперь установлено более точными методами, что возраст всех трех частей старой вашкской находки те же сто семьдесят лет, что и у современных обломков космического корабля. Все они «близнецы»!

– В этом вся трагедия! Как, однако, холодно! Твоя куртка не греет. Пойдем в кабину. Зуб на зуб не попадает. Ты отвезешь меня к деду на дачу. Это все Звездочка! Испугалась, что я опровергну и деда, и ее Бурунова.

– Перевернешь, как Архимед, Землю? Точку опоры уже нашла? – улыбался Никита, усаживая Надю в кабину.

– Нашла! Знаешь в чем? В дате постройки чужепланетного звездолета!

– Может быть, выпьешь горячего кофе по случаю стосемидесятилетия со дня его постройки?

– В каком году?

– Надо думать, это был тысяча девятьсот шестой год.

– Вот-вот! К этому я и веду! Тут простая математика, Софье Ковалевской здесь делать бы нечего было, а я занялась.

– И что же? Бери, кофе уже согрелся.

– Откуда кофе?

– Из комплекта спасателей! Чудо-напиток! Так что же?

– А то, что в тысяча девятьсот восьмом году, когда инопланетный корабль взорвался над Тунгусской тайгой, со времени его постройки прошло только два года! Как же они могли долететь до Земли за это время от своей планеты, удаленной на десятки или сотни световых лет? Как?

– Ну а как кофе? А как озноб? Не простудилась бы ты.

– Вот и хорошо! Пусть умру! Зачем ждать старости? Ведь ты через тысячу лет придешь после возвращения из звездного рейса на мою могилу. Я попрошу зарыть меня где-нибудь здесь, у Аленушкиного пруда. Имей это в виду. Найдешь?

– Ты бредишь.

– Нисколько.

– Да пойми же ты!.. Если факты говорят о том, что инопланетяне прилетели из отдаленного космоса всего за два года, то они могли это сделать, лишь достигнув световой скорости, когда их собственное время почтя остановилось и они преодолевали огромное расстояние без затрат времени (по их часам!), хотя на Земле сменялись столетия. Значит, сокращающееся время будет фактом и для тебя, и для Бережного, и для всех остальных спасателей. И вы полетите следом за папой в безвременье – по крайней мере для меня. Я попросила бы тебя рассказать папе, когда вы догоните его звездолет у далекой планеты, как я тосковала по нему, только не состоится ваш полет! Завтра, нет, уже сегодня об этом узнает весь мир!

– Что он узнает? Результаты неточных анализов, которые пересматриваются в отношении распада тория? Едва ли это