Пес Зимы - Константин Александрович Хайт

и унижения, и побои, но сейчас ей было плохо, как никогда. Ее бог, ее кумир, центр ее маленькой и бедной Вселенной, оказался обыкновенным мешком дурно пахнущей татуированной плоти. И по мере того, как глубина причиняемой этим сознанием боли доходила до девушки, слезы ее становились все обильнее, а рыдания безутешнее.

Он не слышал ее, плача и не видел слез. Ночь равнодушна к чужим проблемам.

Стайер

Я бегу. Хорошо бегу, красиво, бодренько. С трибуны, наверное, здорово смотрится. Я и сам чувствую, что хорошо: шаг длинный, вдох ровный, толчок с носка – классика.

Я стараюсь не думать. Когда бежишь, это самое главное – не думать. Зазевался, сорвал дыхание – пиши пропало. А-а-а-ой, а-а-а-ой. Длинный вдох – длинный выдох. Не частить. Держать темп. На тренировках я включаю музыку. Что-нибудь жесткое и погромче, чтоб никаких посторонних мыслей. На соревнованиях плееры запрещены, и тренер не одобрит – лишний вес. Бежишь, разгоняя мишуру в башке, морально волевыми с ней борешься. Что делать – ты же спортсмен.

Левая нога побаливает. Не то, чтоб болит, так, ноет слегка. Это можно, это – в пределах разумного. Главное – дыхание. А-а-а-ой. А-а-а-ой.

Врешь, паскуда! Не обгонишь. Гадом буду, не дам. Сукой последней буду… Не обгонишь! Сегодня я – главный. Толчок с носка! Р-р-р-аз! Ну вот, продолжай дышать в спину.

Как-то легко в этот раз выходит. Даже странно. А, нет, все нормально, поплыло. Всегда на последнем километре плывет: в глазах туман и красные чертики. В прошлый раз, помнится, три дня после забега кровью харкал, думал вообще слягу.

Стоп! Не думать! Не думать! Дышать ровно, тянуть шаг. А-а-а-ой!

Да, мутнеет… Так и должно быть. Раз мутнеет – значит, как следует выложился, до последнего. Если и не выиграю – все равно не обидно. Нет, шалишь! Никто меня сегодня не обойдет, на моей-то дистанции. Гадом буду!

Ой, блин, мутно-то как. Похоже выдохся. И тренер орет. Не вижу его, пот в глазах. Плохое орет: не ушами, задницей чую. Ори-ори. Чихал я на тебя, тренер. Кровавым поносом гадил. Блевал кровавой блевотиной. Гаденыш ты, тренер…

И эти на трибунах, тоже верещат. Гаденыши. Ненавижу. Вы сами-то хоть раз десятку бежали? Ну хоть по юниорам, хоть по чайникам? Они, гады, думают, я за державу бегу. Горазды думать, уроды. Лерка тоже думает, что я для нее надрываюсь. И тренер наверняка что-то думает. Один я не думаю. Я бегу. А что мне, лечь что ли?

Заткнись. Последний вираж. Все равно заткнись. Береги дыхание. А-а-а-ой! А-а-а-ой! К черту дыхание. Только не упасть. Не сейчас. Скоро ленточка. Еще полсотни шагов – и можно падать. Прижаться щекой к гудрону, и лежать.

Р-р-аз, р-р-аз! Нету сил. Нету! Сейчас вся эта сволочь, все эти мерзавцы уделают меня по своим дорожкам. И все. Все зря. Какая разница? Остановиться, встать, перевести дух. Отдохнуть. Лечь, прямо тут, на дистанции. Один черт ведь уделают.

Нет. Нет. Нет. Умри, но добеги. Сдохни, но добеги. Добеги, а уж потом подыхай. Пожалуйста. Сколько влезет. Не жалко.

Рывок. Все. Все, что есть: кровь, плоть, кости – все вперед. У меня больше нет мускулов. У меня больше нет дыхания. Ни мыслей, ни чувств, ни боли, ни страха. Меня больше нет. Я – рывок.

Ленточка. Это – ленточка. Я первый. Господи! Я – первый! Братцы, родные, любимые! Я выиграл! Дышите, парни, дышите. Я знаю, вам тяжко. Отдохните. И я еще чуток полежу. Самую чуточку. А потом всех расцелую.

Всех! Лерочка! Тренер! Тренер, миленький… Флаг, дайте флаг. Я выиграл! Лерочка, я выиграл! Господи… Как же я люблю вас, люди! Я люблю вас!