Просто умереть - Питер Джеймс

лоб. – Читать-читать-читать, работать-работать-работать! – (Снова поцелуй.) – Ну сколько можно? Я тебе больше не нравлюсь, да?

На ней было летнее платьице с таким огромным вырезом, что груди едва не вываливались из лифа. Рой краем глаза заметил ее длинные загорелые ноги под вздернутым подолом и внезапно почувствовал, что заводится.

Он обхватил лицо Сэнди руками и притянул к себе, не отрывая взгляда от ее доверчивых голубых глаз и ощущая, как невероятно – страстно, глубоко – любит ее.

– Я боготворю тебя, – произнес Рой.

– Да что ты? – кокетливо отозвалась она. – Ты действительно боготворишь меня? Любишь больше, чем свою работу? – Жена высвободилась, насмешливо скривив губки.

– Я люблю тебя больше, чем что-либо в…

И внезапно на него обрушилась тьма. Словно бы из розетки выдернули штепсель.

В холодном, пустом воздухе в ушах Грейса отдалось эхо его собственных слов.

– Сэнди! – крикнул он, но зов застрял в горле.

Солнечный свет померк до бледно-оранжевого сияния: сквозь занавески в спальню просачивалось уличное освещение.

Электронные часы показывали две минуты четвертого.

Рой лежал весь в поту, с широко открытыми глазами и трепещущим, словно буй в шторм, сердцем в груди. С улицы донеслось громыхание мусорного бака, – наверное, в нем копалась кошка или лисица. Спустя пару секунд послышался рокот мотора – это, похоже, сосед, который живет через два дома: он работает таксистом и возвращается поздно ночью.

Какое-то время Грейс не шевелился. Закрыл глаза, восстановил дыхание и попытался вернуться в сон, отчаянно удерживая его в памяти. Как и все сны о Сэнди, регулярно его посещавшие, этот ощущался поразительно реальным. Как будто они по-прежнему были вместе, но просто в разных измерениях. Ах, если бы он только мог каким-нибудь образом обнаружить портал, преодолеть барьер, тогда они снова были бы вместе – по-настоящему, и все у них было бы хорошо, и они были бы счастливы.

Чертовски счастливы.

Грейса накрыло гигантским валом печали. Которая, стоило ему лишь вспомнить, что случилось накануне, вскоре обернулась ужасом. Газета. Чертов заголовок в «Аргусе» вчера вечером. На Роя вновь лавиной нахлынули все переживания. Черт, вот же попал! Журналисты теперь на славу порезвятся. Критику он еще выдержит. А вот с насмешками будет сложнее. Ему и без того доставалось от некоторых коллег за увлечение сверхъестественным. Предыдущий главный констебль, и сам испытывавший вполне естественное любопытство к паранормальным явлениям, предупреждал Грейса, что, если его интересы станут общеизвестны, это может отрицательно сказаться на перспективах повышения по службе.

– Все мы знаем, Рой, что у тебя особый случай, ты пристрастился к мистике после исчезновения Сэнди. Тут, как говорится, все средства хороши: никто тебе слова не скажет, переверни ты хоть каждый камень на всей чертовой планете. На твоем месте каждый из нас поступил бы точно так же. Только, ради бога, держи это при себе, ни в коем случае не светись на работе.

Временами Грейсу казалось, будто он наконец-то готов оставить Сэнди в прошлом, перевернуть страницу и начать жить заново. А порой, вот как сейчас, например, он отчетливо осознавал, что едва ли вообще сумеет когда-нибудь забыть жену. Ужасно хотелось обнять ее, прижаться к ней, поделиться своими проблемами. Она всегда была оптимисткой, смотрела на вещи легко и была очень практичной. В самом начале его работы в управлении, когда Независимая служба по расследованию действий полиции обвинила Роя в применении чрезмерной силы при аресте грабителя, Сэнди помогла мужу с честью выдержать разбирательство, которое запросто могло положить конец его карьере. В итоге Роя оправдали, в значительной степени благодаря тому, что он следовал советам жены. Уж она бы точно знала, как ему поступать в нынешней ситуации.

Иногда Грейс задумывался, а не пытается ли Сэнди посредством этих снов связаться с ним. Оттуда, где она сейчас находится.

Джоди, сестра Роя, не переставала твердить, что пора уже жить дальше, что нужно принять тот факт, что Сэнди мертва, сменить наконец ее голос на автоответчике, вынести ее одежду из спальни и косметику из ванной, короче говоря – а Джоди умела выражаться очень кратко, – разобрать мемориал Сэнди и начать все заново.

Вот только разве Грейс мог так поступить? А вдруг Сэнди до сих пор жива и ее удерживает в плену какой-нибудь маньяк? Он должен по-прежнему искать, продолжать вести дело и обновлять фотографии, отражающие ее вероятную нынешнюю внешность, внимательно разглядывать лица всех женщин, которых встречает на улице или замечает в толпе. И он будет продолжать свои поиски до тех пор, пока…

Пока что?

Короче, и так все ясно. Обсуждать тут нечего.

В тот день, когда Рою исполнилось тридцать, Сэнди разбудила его утром, держа в руках поднос с крошечным пирожным с одной свечкой, бокалом шампанского и неприличной поздравительной открыткой. Грейс распечатал ее подарки, а потом они занялись любовью. На работу он выехал позже обычного, в 9:15, и прибыл в брайтонский полицейский участок в тридцать пять минут десятого, опоздав на оперативное совещание по делу об убийстве. Рой обещал вернуться домой пораньше, чтобы отправиться на праздничный ужин вместе с другой супружеской парой – с его тогдашним лучшим другом, Диком Поупом, тоже детективом, и его женой Лесли, с которой Сэнди неплохо ладила, – однако день выдался суматошным, так что порог своего жилища он переступил почти на два часа позже намеченного срока. Сэнди дома не оказалось.

Сначала Грейс решил, что жена разозлилась на него за опоздание и таким образом выражает протест. В доме царила чистота, ее машины и сумочки не было, признаки борьбы отсутствовали.

Двадцать четыре часа спустя автомобиль обнаружили на площадке кратковременной стоянки в лондонском аэропорту Гэтвик. В утро исчезновения Сэнди с ее кредитки были зафиксированы два платежа: 7 фунтов 50 пенсов в аптеке «Бутс» и 16 фунтов 42 пенса за бензин на заправочной станции возле супермаркета «Теско». Другую одежду и какие-либо личные вещи она с собой не взяла.

Их соседи по тихой улочке, располагающейся в непосредственной близости от набережной, ничего не заметили. С одной стороны от Грейсов проживала слишком уж дружелюбная греческая семья, владевшая в городе парой кафе, однако они тогда были в отъезде, в отпуске. С другой стороны обитала почти совсем глухая престарелая вдова, имеющая привычку спать с включенным на полную громкость телевизором. Прямо сейчас, в 3:45 ночи, сквозь смежную стену их дуплекса доносились звуки американского боевика – грохот выстрелов, визг шин, завывание сирен. Старуха в тот день тоже ничего не видела.

Особые надежды Грейс возлагал на Норин Гринстед из дома напротив. Эта вездесущая шустрая дамочка на седьмом десятке всегда знала, кто на