Ностальгия по крови - Дарио Корренти

денег не получит никто. Согласие между коварными итальянскими мужчинами достигается похлопыванием по плечу: «Ничего так девица, а?» Но дальше никто не пойдет, потому что стать сообщником в таком жестоком убийстве – совсем другое дело.

– Если только они не совершили это вместе. Надо помнить, что нашли следы двух ДНК, – сказал Безана.

– Может, стоит поговорить и с Пикарьелло, чтобы понять, что он за тип.

– Кнопочка, я вижу, вы готовы ринуться в бой, – улыбнулся Безана.

– Только об этом и думаю, – созналась Илария.

– Со мной тоже такое бывает, – отозвался он.

И они двинулись к воротам. В темноте, в холоде, от которого болела кожа, покрытые снегом виллы казались необитаемыми.

– Пьятти, народ здесь очень замкнутый, – сказал Безана. – Не надо их пугать. Мы не уголовная полиция, постарайтесь помнить об этом. Мы криминальные журналисты, гости весьма редко желанные. Только представьте: эту семью осадили, и теперь они заняли оборонительную позицию. Достаточно какой-нибудь мелочи – и нас прогонят пинками под зад. Постарайтесь быть очень вежливы и предоставьте вести разговор мне: у меня богатый опыт. Я стану задавать вопросы только о жертве. Вы же можете помогать, изобретая всяческие комплименты хозяйке об убранстве дома. Мы должны сделать так, чтобы им было комфортно, должны вызывать у них симпатию, понятно? Должны выглядеть безобидными.

– Понятно, – ответила Илария.

15 декабря

Горничная-сенегалка в белом с голубым переднике пригласила их в претенциозную гостиную. Атласные занавески, диваны, обитые полосатой тканью в стиле английских поместий, ампирная мебель с золочеными ножками, которая не вязалась с остальным убранством, и картины с лошадьми, резко контрастировавшие с темно-зелеными обоями. И ни одной книги, если не считать монографии о художнике, подаренной банком. Зато серебра имелось в избытке: рамки, чайники, самовар, пиалы… и все в таком количестве, что наводило на мысль о ювелирном магазине или о блошином рынке. А напротив входа виднелись два огромных медных слона.

– Даже не знаю, что бы такое придумать, чтобы сделать комплимент этому интерьеру, – сквозь зубы шепнула Илария.

Безана подбородком указал на какой-то рисунок:

– Похоже, Стаббс [20], а может, подражание. Зацепитесь за него.

Вскоре появилась Джулия в желтом кашемировом костюме-двойке с едва доходящей до колен юбкой. Чрезмерно приподнятый нос говорил о том, что провинциальный пластический хирург явно перестарался, меняя форму хряща хирургической ложкой, и теперь сам нос стал похож на ложку. Кожа лица была напичкана витаминами, но морщинистая шея выдавала возраст хозяйки. Тонкие губы, накачанные силиконом, тоже изменили форму, но в целом все смотрелось вполне сносно. Настоящими на этом лице остались только умные глаза.

Ее отстраненная и холодная манера держаться говорила сама за себя. Всем своим видом она давала понять, что и так уже была очень-очень любезна, принимая их у себя, но не желала, чтобы ей докучали.

– Прошу вас, садитесь, – произнесла Джулия, указав на полосатый диван.

Безана собрался уже пожать ей руку, но она протянула ему только кончики пальцев.

– Мы вас надолго не обременим, – успокоил он. – Нам просто нужно узнать кое-что об Анете Альбу.

– Какая ужасная история, даже думать о ней не могу, – ответила Джулия. – Нам вчера звонили ее родители и спрашивали, когда смогут похоронить Анету в Румынии. Бедная девочка…

– Она долго у вас работала?

– Она приехала сюда три года назад. Сначала работала у одной из моих подруг, но через пару месяцев мне пришлось взять ее к себе: у моего отца случился инсульт, и ему понадобилась сиделка. У нее были прекрасные рекомендации.

– Вы можете что-нибудь сказать о ее характере?

– Анета была немногословна, но мне это даже нравилось. Не выношу болтушек.

– У нее был молодой человек?

– Не знаю. Тот же вопрос задал мне заместитель прокурора, но я не интересуюсь чужой жизнью. Анета справлялась довольно хорошо, правда, иногда бывала рассеянна. Однажды она использовала не то средство и испортила мрамор на кухне, но кроме этого случая, стоившего мне изрядных нервов, жаловаться не на что.

Илария покосилась на Безану: а нам-то что с этого? Немного нервничая, девушка прикидывала, как бы вклиниться в разговор и сказать, что ей очень нравится Стаббс (или подделка) над камином. Интересно, какую статью они смогут написать после этой болтовни? Им что, теперь обсуждать неудачную встречу жертвы с мрамором на кухне и их плохие отношения? Безана нервничал не меньше и, наверное, думал о том же самом.

– У нее действительно был ребенок?

– Да, совсем малыш. Но имени я не помню. Анета никогда не привозила его сюда, летом сама ездила в Румынию.

– С кем теперь останется малыш?

– Как всегда, с бабушкой и дедом. Анета оставила его на них, когда ему было полгода.

– А ваш муж сейчас дома? – спросил Безана.

Мадам Лекки застыла и резко выпрямилась. Можно подумать, ее прямая спина могла кого-то напугать. Может, такой осанкой Джулия хотела напомнить собеседникам, что она дочь нотариуса всей долины.

– Он в гольф-клубе.

– Гольф? В декабре? На снегу?

Джулия раздраженно тряхнула головой:

– У него турнир по «буррако».

В этот момент открылась дверь и на пороге показался улыбающийся Франко Вимеркати. Спортивные брюки, кардиган в тон рубашке, замшевые туфли. Худой, загорелый, он выглядел лет на двадцать моложе жены.

– Журналисты, если не ошибаюсь? Могу предложить вам что-нибудь выпить?

Представим себе, что Безана отказался. Вимеркати попросил горничную принести бутылку свежего белого «Валькалепио» и объяснил, что это местное вино, удостоенное многих премий, а сам тем временем уселся на подлокотник рядом с женой и ласково погладил ее по плечу. Поза, конечно, была не очень удобная даже для фотографии, но чувствовалось, что Франко нравится находиться в центре внимания. И было видно, что он ждет не дождется момента, чтобы повсюду рассказать, как к нему приезжали журналисты.

– Какая трагедия, – произнес он. – Бедная Анета. Подумать только, она ведь так мечтала стать стюардессой…

– Вы можете нам что-нибудь рассказать о ней? – вмешался Безана.

– Она была очень добра, – ответил Вимеркати. – Всегда старалась всем угодить. Мой свекор ее очень любил. Славная девушка. Вам бы поговорить с ним самим, но он сейчас настолько потрясен, что никого не хочет видеть.

– Понимаю, – сказал Безана, взяв инициативу в свои руки. На небольшой застекленной полке он заметил несколько кубков. – Ваши победы?

– Это были всего лишь местные турниры, – Вимеркати скромно отвел глаза, но тут же улыбнулся, в надежде, что о его достижениях тоже расскажут в газете.

Безана поднялся с места, чтобы рассмотреть большую фотографию с автографом в серебряной рамке.

– Кто это?

– Легендарный Тайгер Вудс. Я был в Джорджии, когда он победил на первом турнире мастеров девяносто седьмого года.