Яр-да-Яра. Сказы Пересвета - Зоряна Орлова

Сам экзамен она почти не запомнила. Старшие Ведьмы давали ей задания, она их выполняла или отвечала на вопросы, но думала совершенно о другом. То, что Леда гоняла её по вопросам два дня сыграло свою роль. Мира думала о Рате и отвечала на вопросы или выполняла задания почти автоматически. Вечером был праздник, разожгли большой костёр, собрались все жители посёлка и старшие объявили, что все семнадцать девушек, проходивших испытания, стали вестами.

Мира была счастлива как никогда. Она танцевала рядом с Ледой в хороводе, пела и думала, что жизнь очень добра к ней. Она любит и любима самым замечательным мужчиной на свете, она веста, хотя надежды на это почти не было и завтра станет единым целым с любимым человеком.

Позже, когда сидели у костра и слушали гусли, к ним подошёл юноша. Он присел рядом с девушками и тихо спросил Миру не хотела бы она стать его наречённой. До встречи с Ратом она выделяла его из всех юношей посёлка и знала, что тоже ему нравится. Они с мамой были не местными и Мира могла свободно отдать свою руку любому из них.

— Благодарю, Светослав, — она улыбнулась юноше. — Но я не могу стать твоей наречённой. Я уже наречена и завтра пройду обряд соединения.

— Прости, я не знал… — он опустил глаза. — Но когда? Вест объявили же только сейчас.

— Моему брату это не важно, — вступила в разговор Леда. — Они обменялись Словом два дня назад.

— Вы не местные? Я ни разу не видел тебя или твоего брата на вечорках, — Светослав с интересом смотрел на девушку. — Ты очень красивая, такую как ты не забыть.

— Нет, мы не местные, — Леда приложила палец к губам и показала на музыканта, давая понять, что больше не хочет говорить.

Утром Мира проснулась раньше всех, даже Солнышко ещё не встало. Разбудила Леду и матушку. Они растопили баню и начали готовиться к обряду соединения. Когда Леда и Мира закончили в бане, пришли девушки, подруги Миры. Они пели песни и ходили хороводом вокруг неё, пока Леда и Светлана помогали одеться. Когда Солнышко вошло в зенит, приехал Ратибор с семьёй. Они спешились, но во двор не заходили. Только Светодар вошёл, подошёл к крыльцу их дома и расстелил длинный узкий ковёр от порога до ворот. Потом вернулся, остановился на пороге.

— Здравия всем, кто живёт в этом доме, — поздоровался он, поклонился хозяйке и печи. — Хозяюшка, готова ли веста к обряду?

— Да, готова, — кивнула Светлана, взяла дочь за руку и повела к двери. — У нас нет отца. Прошу, Светодар, окажи честь, отведи дочку мою к наречённому, — Светодар кивнул, протянул руку и Светлана отдала ему руку дочери.

Мира приподняла край праздничного сарафана, опираясь на руку Светодара, осторожно перешагнула порог родного дома. Потом повернулась и поклонилась в пояс матери.

— Благослови, матушка… — попросила девушка.

— Счастья тебе, доченька, — Светлана обняла её, поцеловала в лоб. — Пусть Любовь не оставит твой дом. Пусть живёт в нём благодать и радость. Будь с мужем едина, как Солнышко с небом.

— Благодарю, матушка, — Мира снова поклонилась ей в пояс и Светодар повёл её к наречённому.

Светлана, Леда и девушки последовали за ними. У ворот все остановились. Светодар протянул руку Миры сыну. Рат принял её, достал два тканных браслета и аккуратно повязал на запястья девушки. Потом протянул ей руку и Мира отдала ему ладонь, сплела свои пальцы с его. Светодар и Рада тоже взялись за руки и пошли впереди наречённых к месту силы. Рядом с ними шла Светлана. Следом за Мирой и Ратом шли её подруги и по дороге присоединялись все, кто хотел участвовать в обряде.

У места силы всё было уже готово. Костёр, в рост человека, танцевал огненный танец. Рядом, на деревянной чурке, стояла чаша с ключевой водой и лежала льняная лента, вышитая рунами. Волхв ждал их рядом с костром.

— Если ли здесь тот, кто хочет сказать слово против обряда?

— Нет! — хором ответили все.

— Хорошо, — кивнул волхв. — Родовичи, встаньте в хороводы. Помогите соединить эту девушку с этим юношей.

Женщины и девушки встали вокруг костра в хоровод. Мужчины и юноши тоже взялись за руки, образуя кольцо большего размера, за женским.

Волхв связал сплетённые руки Миры и Ратибора льняной лентой, взял в руку оба её конца и повёл их вокруг костра. Хороводы медленно закружились вокруг них. Женский в одну сторону, мужской в другую, усиливая энергию места силы. Трижды обвёл их волхв вокруг огня, а когда пошёл в обратную сторону, то хороводы запели. Песня благословляла пару, желала им любить друг друга всю жизнь, как будто в первый день, почитать родителей. растить детей в любви и благодати, счастья и радости желали им родовичи.

Опять трижды обвёл из волхв вокруг костра. Потом, под продолжающееся пение и движение хороводов, встал перед огнём, велел им разойтись в стороны так, чтобы они оказались на границах кострища и шагнул в костёр, потянув за собой их руки. Трижды провёл волхв их руки через огонь, очищая от всего, что может помешать любви.

Потом снял ленту с их рук. Один её конец отдал Ратибору, другой Мирославе. Они, свободными руками, завязали на ленте узел и вернули волхву, который поднял её над головой, чтобы все родовичи увидели его. После радостного «Ура!» обоих хороводов, волхв отдал ленту огню. Взял чашу, протянул её Ратибору. Юноша взял её и произнёс слова, которые связывали отныне его жизнь с жизнью Миры, делая их единым целым.

— Я, Ратибор Светодарович, сын Светодара и Рады, отдаю тебе Мирослава Купальница мою руку, сердце и саму мою жизнь. Клянусь любить и защищать тебя и наших детей пока есть во мне дыхание и даже после того, как покинет оно меня. Я люблю тебя и другой жены мне не надобно. Такой мой Выбор. Я твой, как ты моя. Солнце, Огонь и Вода, будьте свидетелями слов моих, — он поднёс чашу к губам, сделал глоток и передал волхву, который отдал её Мире, чтобы девушка в свою очередь дала обет Ратибору.

— Я, Мирослава Купальница, принимаю тебя, Ратибор Светодарович, навсегда. Взамен отдаю тебе мою руку, сердце и саму мою жизнь. Клянусь любить тебя, почитать твоих родителей и твой род, как мой, защищать и заботиться о тебе и наших детях. Другого мужа мне не надобно, кроме тебя. Я люблю тебя. Я твоя, как ты мой. Такой мой Выбор. Солнце, Огонь и Вода, будьте свидетелями слов моих, — Мира сделала глоток из