Яр-да-Яра. Сказы Пересвета - Зоряна Орлова

— Подыши, любимая, — его руки заботливо поддерживали её. — Прости, я не мог оторваться от тебя…

— Не извиняйся, — она улыбнулась, погладила его по щеке. — Меня никто не целовал… никогда… Это так… чудесно. Поцелуй меня ещё… — просить дважды Ратибора не понадобилось.

Целуя, он медленно положил Миру на траву. Теперь ничто не мешало им наслаждаться друг другом. До самой Зари пролежали они на берегу. Разговаривали, целовались, смеялись, снова целовались. Рат рассказывал ей о своей семье, об Огне, о мире, который видел ночами, как прекрасно звёздное небо, когда смотришь на него, стоя над макушками сосен.

— Ты покажешь мне своё небо? Такое, каким его видишь только ты? — он лежал на спине и смотрел на звёзды, показывая ей, где дом его Предков. Головка Миры лежала на его плече, рука обнимала широкую грудь, прикрытую доспехом.

— Покажу, если хочешь, — он крепче прижал девушку к себе. — Если бы ты только знала, любимая, как я счастлив!

— Знаю, — она сильнее обняла его, прижимаясь всем телом. — Я тоже счастлива, родной мой. Так счастлива, что, кажется, сердце сейчас выскочит из моей груди…

Едва начало розоветь небо, Ратибор поднялся.

— Я должен сейчас идти, любимая моя. Мне нужно просить прощения отца, что оставил пост. И поговорить с Ледой, чтобы помогла тебе научиться говорить с Водой.

— Он, наверное, сильно рассердится на тебя… — Мира боялась отпустить его. Люди говорили, что его отец, Светодар, в гневе страшен.

— Думаю, да… — Рат поднял шлем. — Я ушёл на всю ночь, оставил людей без защиты. Я виноват.

— Рат! — девушка порывисто обняла его, прижалась к груди. — Прости, любимый… Это из-за меня он будет сердиться на тебя…

— Что ты, сердце моё? Нет, конечно! Ты не виновата. Это только моя вина и ничья больше, — он ласково гладил её по голове. — Не бойся, любимая, всё будет хорошо, — Рат коснулся её подбородка, заставляя посмотреть на него. — Верь мне, Мира.

— Я верю… — девушка потянулась, поцеловала его в губы. — Только всё равно боюсь за тебя.

Он не стал подниматься при ней, просто ушёл по берегу. Мира постояла ещё несколько минут, вглядываясь в лес, но он исчез почти сразу, едва зашел за деревья.

Девушка вздохнула, окинула взглядом берег. Здесь много ночей подряд она пыталась научиться общаться с Водой и никак не могла. Здесь, в ночь, что уже ушла, уступая небо светлому Солнышку, она испытала отчаянье и огромное, безмерное счастье, узнала, что Любовь не приходит только к вестам. Она удивлялась, как получилось, что Рат всего за одну ночь стал для неё самым дорогим и желанным человеком на свете. Мира вспомнила, как он пришёл, как успокаивал её и поняла, что старшие правы. Любовь не спрашивает человека готов он к ней или нет, хочет любить или ему это не нужно. Она просто приходит и всё. Снова проживая в памяти всё, что произошло на этом берегу, она поняла, что полюбила его ещё до того, как он признался в своих чувствах, до того, как просил её стать ему женой.

Ей ужасно не хотелось уходить отсюда. Слишком всё казалось нереальным с его уходом. Рат был мечтой многих девушек. Никто не знал, какой он, как выглядит. Семья Светодара всегда была доступна людям. Они помогали, учили, защищали родовичей. Когда-то, давно, Говорящий с Огнём тоже приходил днём, но с тех пор, как стал Ночным Хранителем, никто его больше не видел. Девушки придумывали себе какой он, мечтали, что когда-нибудь он выберет себе суженую среди них. Все знали, что его сердце свободно. И вот, теперь, она, Мирослава, девушка, которая и вестой-то ещё не была, стала его наречённой.

— Я наречённая Говорящего с Огнём… — прошептала она, коснулась пальцами своих губ, которые ещё помнили вкус и нежность поцелуев Ратибора. — Я его, а он мой… — Мира засмеялась чистым звонким смехом, закружилась на месте, упала, раскинув руки на траву. — Ратибор! Я люблю тебя! — она протянула руки к небу, словно пытаясь обнять его, — Люблю!!!

Мира вскочила и побежала домой. Она вдруг вспомнила, что он обещал поговорить с сестрой и сегодня Леда придёт к ним в дом. Надо было предупредить маму и рассказать ей всё, что случилось ночью.

— Матушка! — она пулей влетела в дом. — Матушка! Я так счастлива! — Мира обняла мать, смеясь, закружилась с ней по комнате.

— Получилось? Доченька, у тебя получилось, да?! — Светлана остановила танец радости Миры, присела на лавку. — Ух! Закружила меня совсем, — она с улыбкой смотрела на дочку.

— Матушка, у меня ничего так и не вышло с Водой, но я самая счастливая на свете! — Мира села у ног матери, обняла её.

— Как так? — мать гладила её по голове. — Не пойму ничего. Скажи толком.

— Скажи, ты ведь знаешь, что я ходила к речке ночью, чтобы научиться говорить с Водой, чтобы учителя и ты не расстраивались, что я такая неумёха?

— Знаю, дочка, — Светлана кивнула с улыбкой. — Хоть и сбегала ты тайком, а я всё знаю про тебя, девочка.

— А вот и не всё, матушка, — Мира смотрела на неё сияющими глазами.

— Ты встретила кого-то у речки, да?

— Да… А как ты догадалась? — удивилась девушка.

— Это легко, — улыбнулась мать. — Твои глаза горят будто звёздочки и личико сияет счастьем. Скажи, кого ты встретила, доченька.

— Мамочка, он такой! Лучше него нет на всём свете! — Мира сжала руку матери. — Ты же не рассердишься, если скажу, что мы дали Слово друг другу?

— Не рассержусь… Но когда?! Ночью?..

— Да. Его зовут Ратибор и я теперь его наречённая.

— Мы не местные, поэтому я и не хотела, чтобы ты сговаривалась с кем-то из юношей до того, как станешь вестой. Хотела, чтобы всё было так, как записано. Ты же не стала ещё вестой, дочка. Он это знает?

— Знает и ему не важно. Он сказал, что ни за что от меня не откажется. Ещё обещал попросить сестру, чтобы она помогла мне понять, как надо говорить с Водой.

— Из какого же рода твой наречённый, Мира, что ему это не важно?

— Он сын Светодара и Рады, мама, — Мира зажмурилась и быстро выпалила. — Мой суженый — Говорящий с Огнём!

— Ох! Великие Звёзды!.. — всплеснула руками женщина. — Да, не ошиблась ли ты? Он же только ночами выходит в мир, его никто давно не видел. Люди по ночам спят ведь, никто не знает каков он из себя.

— А я знаю! — Мира поднялась и затанцевала по комнате. — Я знаю! Он лучший мужчина на свете!