Семь кругов - Брайан Дэвис

Из предместья Гластонбери они двинулись по узкой дороге, которая вилась по красивой сельской местности: заботливо ухоженные лужайки размером с дюжину футбольных полей были окружены тщательно подстриженными живыми изгородями, среди которых стояли кряжистые ветвистые дубы. Вдали, среди раскидистых плодородных полей, вздымался одинокий зеленый холм. На его вершине над долиной высился монумент, словно каменный пастух, недвижимо берегущий свои владения. Круто вздымающийся холм казался как-то не к месту среди расположенных под ним типичных сельскохозяйственных ферм.

— Это Гластонбери-Тор, — объяснил профессор. — Очень странный знак, полный тайн и легенд. Моя любимая история рассказывает о двух родниках, которые текли из расщелины под холмом. Один был красноватого оттенка, потому что содержал компоненты железа, а другой, как я предполагаю, с компонентами кальция — белый. После завершения вашей миссии я хотел бы посетить Сады Чаши Христовой, где течет ручей с красной водой, где я и объясню легенду.

Они проследовали по длинной извилистой старинной подъездной дорожке из кирпича, которую окаймляли мириады осенних цветов — анютиных глазок, пурпурных и желтых хризантем. Профессор остановил машину перед коваными железными воротами с двумя массивными каменными колоннами по сторонам, напоминавшими тотемные столбы. На каждом из них были вырезаны, одно над другим, восемь страшноватых лиц. Самое верхнее, отличаясь от прочих, напоминало женское. Казалось, мрачные лица призваны отпугивать гостей.

Ворота открылись сами по себе; очевидно, ими управляли изнутри, хотя скрытых камер или сигнальных кабелей не было видно. Билли удивило странное выражение лица профессора — рассеянному и встревоженному, словно старый учитель мысленно кому-то сопротивлялся.

Они поднялись по склону холма к величественной усадьбе с замком, с тремя башенками и небольшим подъемным мостом поперек узкого рва.

— Резиденция сэра Патрика, — кивнул профессор на массивное строение. Он остановил машину у подъемного моста. — Отсюда пойдем пешком.

Билли и Бонни выбрались из машины.

Огромный замок на фоне синего неба и изумрудно-зеленой травы, тянущейся вплоть до далекого леса, навевал мысли о старой Англии. Билли чуть ли не воочию видел рыцарей в доспехах, которые на могучих жеребцах гарцевали по зеленым полям. Над далеким туманным лесом парили драконы. Они несли в свои пещеры драгоценные камни, зорко выслеживая охотников за сокровищами, которые пробирались к их лежбищам.

Сигнал мобильника вернул Билли в двадцать первое столетие.

— Говорит Чарльз Гамильтон. Да, Мэрилин, мы только что прибыли. Нам есть что рассказать вам. Видите ли… Да, мне удалось их встретить… Нет, я думаю, что первым делом должен представить Билли и Бонни сэру Патрику. У меня хватит времени сделать это и успеть в Хитроу. Что? И я должен рассказать вам о Клефспире. Он… Очень хорошо. Будьте здоровы.

Профессор нажал кнопку и удивленно сказал:

— Как странно!

— В чем дело, проф? — спросил Билли.

— Нет определителя номера. Должно быть, твоя мать звонила по блокированной линии. Я хотел ей рассказать, как захватили твоего отца, но она резко прервала наш разговор. Она даже не попросила встретить ее.

Билли потянулся за телефоном.

— Так. Дайте-ка я позвоню на ее сотовый. — Он набрал номер и, подождав восемь звонков, вернул телефон учителю. — Ничего. Должно быть, батарея сдохла.

— Не думаю, что это накладка. Голос ее слышался совершенно ясно. — Профессор вернул мобильник на пояс. — Во всяком случае, ее машина сломана, так что она не сможет встретить в аэропорту мисс Столворт и мистера Фоли. Она попыталась найти замену, но в прокатной конторе сказали что смогут обслужить ее лишь через несколько часов.

— Значит, мы должны ехать в Лондон?

— Не мы. Поеду я. Мы встретимся с сэром Патриком и обсудим вашу задачу. Поскольку секретность нарушена, очень важно, чтобы мы подготовились как можно скорее. — Повернувшись, профессор посмотрел на дорожку у них за спиной. Билли проследил за его взглядом. В отдалении тотемы-близнецы продолжали наблюдать за тихой сельской дорогой, и их странное бдение вновь заставило Билли поежиться. — Меня не покидает чувство, — продолжил профессор, — что где-то таится опасность. Мы должны постоянно быть настороже и не доверять никому, кроме тех, кто доказал свою любовь и преданность.

Взгляд Палина был прикован к красочному убранству пещеры. Цветной ореол над провалом в полу колыхался, как подвешенный гобелен. Он стал подобием экрана, на котором была запечатлена одинокая фигура на вершине холма — женщина в пустынном пространстве.

— Я вижу нашего агента, — сказал Палин, — но прошлое это или будущее?

Моргана взмахнула рукой перед мерцающим экраном, и сцена начала двигаться, словно режиссер фильма крикнул «Мотор!». Не отводя глаз от экрана, она проговорила, еле шевеля губами:

— Это совсем недавнее прошлое, всего несколько минут назад. Наш восьмой номер справилась со своей задачей. Слушай.

Женщина средних лет с угловатой челюстью держала в руке сотовый телефон с такой трепетностью, словно это был любимый музыкальный инструмент. Жилы на ее шее напряглись, когда она, облизав губы, попыталась издать нужный звук, как флейтист в поисках правильной ноты. Ее голос вибрировал в унисон с колыханием ореола, искажавшим образ.

— Подождите. Пока придержите свою историю. Моя машина сломалась, а прокатную можно получить лишь через несколько часов. Не могли бы вы встретить в аэропорту Эшли и Уолтера? Я никоим образом не успеваю.

Телефонный разговор завершился, контуры на экране расплылись. Моргана махнула длинной тонкой рукой в сторону ореола, и его свечение обрело ярко-белый цвет.

— Теперь, когда мы обеспечили разъединение Мерлина с Артуром, наша настоящая работа только начинается. Едва мальчик-король переступит порог наших владений, рыцари сыграют свою роль. Он не имеет представления, с чем ему придется столкнуться, и рядом не будет Мерлина, чтобы нашептывать ему свои безумные песнопения.

Темные очертания Морганы съежились, босые ноги оторвались от земли. Хотя тело ее продолжало сохранять человеческие пропорции, оно оцепенело, а сморщенная кожа обрела вид блестящего черного фарфора. Уменьшившись примерно до фута, ее тело внезапно стало содрогаться. Руки и голова вытянулись, а нос заострился. Когда дрожь прекратилась, на ее месте оказалась ворона, которая из-за растопыренных перьев казалась вдвое больше обычных размеров. Ворона отряхнулась, и черные перья пригладились. Теперь птица была неотличима от других ворон.