Коридор огней меж двух зеркал - Николай Полунин

Папа, дражайший шеф и друг Леонард Валоски, таинственно исчезает вдруг месяца на три, затем так же внезапно и таинственно появляется. Объясняет, что занимаются, лично неким сверхинтимным делом некоего старого приятеля, которое по неким причинам не мог перепоручить никому постороннему. Первое время по возвращении забывал здороваться, засиживался в кабинете допоздна, чего раньше никогда не бывало, приобрел привычку переспрашивать самые очевидные вещи. Лина, появляясь по утрам с красными глазами, твердила, что Лео ну просто как под-менили, как подменили.

Элла уезжала на воды, провела, говорит, там целое лето (он как раз работал в Азии; он вообще бывает дома три, много -- четыре месяца в году), вернулась помолодевшей на десять лет, он даже один или два раза, изумляясь, ловил себя на ревнивых мыслях.

Питер-младший долго выклянчивал деньги для каникулярного путешествия на Луну на две недели. Через месяц поганца нашли в одном из борделей Гонконга -- парень признается, что гулял напропалую, а уже через неделю бьет рекорд колледжа по один-надцатиборью.

Сосед, Гуго, чудной старикан, с которым он, когда бывает дома, регулярно по средам играет в шахматы. Нелюдим, никуда не ездит, никого, кроме Питера, у себя не принимает. Прислуги не держит, готовит себе сам. Говорит, что готовит, Питер его даже с чашкой кофе в руках не видел.

...Питер будто со стороны наблюдал тот неистовый маятник, что проносился у него в голове. От уха до уха. От уха до уха. От...

-- Что, -- оскалившись сквозь свой клекочущий смех, прохрипел Эдгар, -проняло наконец? Газет он не читает...

Марта...

Маятник остановился.

Марта.

-- А я? -- Питер тяжело смотрел на сгорбившегося учителя.

-- Ч-что -- вы?

-- Я -- кто, по-вашему? Что это вы так со мною трогательно откровенны? Какая у вас гарантия, что и я -- не один из них? Так вами ненавидимых. Язык проглотили?

-- Дети, -- коротко сказал Эдгар.

-- Что? --- Питер совершенно отчетливо ощутил, как сердце остановилось, а потом вновь пошло.

-- Они могут... отличить. -- Эдгар выдохнул это и сник, будто из него вынули позвоночник. -- Я не знаю, я не сумел выяснить... Помните сказочку про Мая -- мальчика, который плакал, когда рядом оказывалось золото? Их мало, но они есть, такие дети, один ребенок из пятидесяти тысяч, из ста...

-- Тоже плачут?

-- Нет... просто как-то чувствуют. С возрастом это проходит. У меня был только один мальчик старше тринадцати. Я не знаю -- как, я смог только научиться находить их. Два года исследований... это долго объяснять. Но чувствуют они всегда безошибочно.

-- И вы стали красть их?

-- О, самые разные способы, -- Эдгар сказал главное, и ему сделалось легче. -- Похищать -- реже всего, не все же -- дочери ювелиров. Я представлялся попечителем закрытого интерната для избранных... особо одаренных. Все -- самое лучшее, самые лучшие условия, самые лучшие преподаватели. Все -- за счет заинтересованных компаний. Контракт, год или два, многие родители были так рады... И у меня действительно были самые лучшие условия, на самом деле, вы понимаете? -- перегнулся он через стол. -На самом деле!

-- Сатонская школа, -- вдруг прозрев, сказал Питер, -- как же, национальная гордость. Колледж с начальной школой в Гринсвилле. Лаптоп на Изере.

-- Они были отличным прикрытием. И не только они. Я же, можно сказать, богатый человек... был. Вот. А потом нас стали теснить. Окружать. Все туже и туже. Приходилось бросать одно место за другим, и наконец -- Брюкк, родные места, я мальчишкой подрабатывал на этой ферме... Я рассчитывал, у нас будет хотя бы полгода передышки. Хотя бы три месяца. Что же касается тех детей, которых пришлось... они вскоре извещали своих родителей сами. Да вы же знаете. -- Он открыл новую упаковку, потянул из трубочки, но его слишком мутило, чтобы пить приторный сок. -- Несчастье случилось в последнем перед этим месте. Одна пуля разбила атомное сердце, батарею под правым плечом андроида. Стрелок я сами видели какой. Один мальчик умер, их было два брата-близнеца, а я -- вот... Что?

-- Ты, -- Питер глотал комок, вставший поперек горла, -- ты, ты, Ты. -Он не мог больше ничего выговорить.

-- Спросите их! -- взвизгнул Эдгар, силясь расцепить пальцы Питера. -Спросите! Я не обманывал! Я все им рассказал, я убедил их! И все согласились. Пока в наших силах, мы должны...

-- Боже милосердный, -- слова прорвались наконец. -- Ведь это из-за тебя. Из-за таких, как ты, все и началось. Андроиды начали убивать, защищаясь от таких, как ты. Ужасно, что они, наверное, считают всех людей такими, как ты, но даже не это самое страшное. Дети. Чему ты научил их? Прежде всего -- искать вокруг себя врагов, и только потом -- друзей. Знают они вообще, что такое друг, друзья, или и это уже забыли? Ты научил их так. Если бы ты сам был нелюдем, ненормальным, черт-те-кем-с-тобою-попо-лам, а ведь ты же... -- Питер встряхнул учителя, тот был почти невесом. -- Ты хотя бы понимаешь, чему ты научил их? Я так и не узнал, что на самом деле случилось с Перси, когда и кто и где его подменил. Но, наверное, это не так уж важно. И ты этого тоже не знаешь, тебе ведь было главное -- убить. Но дети...

-- А чему можешь научить их ты?! -- Эдгар прекратил вырываться и кричал Питеру в лицо. -- Ты, наемник из джунглей, или с гор, или с островов, или где там стреляли тридцать лет назад, чтоб ты набил себе руку в своем грязном ремесле? Да это же я -- я! -- спасаю их от тебя! И от твоих дружков, которым только дай такой "дешевый" способ выявления, такой "высокоточный", которым только...

Это да, тоскливо подумал Питер, насчет чего другого, а тут он прав. Но все равно. Я больше не могу.

Он стукнул коротко и точно, голова Эдгара с противным звуком ударилась о стену, учитель обмяк и стал сползать. Я помню сказочку про Мая, господин учитель, запоздало подумал Питер. У меня как раз есть дочка, ей восемь лет, и ее зовут Марта.

Я не хочу, чтобы она попала вам в лапы.

Он с грохотом вывалился на крыльцо под яркие звезды, среди которых были ж те, что не всегда горели на небе, Долго искал по карманам сигареты, пока вспомнил, что не курит.

Сейчас. Они выйдут ко мне, поднимутся один за другим, серьезные и молчаливые. Встанут полукругом, будут смотреть и ждать. Они уже идут по коридору, я слышу. По бесконечному коридору, который так короток. Первой, наверное, Полина. И несчастный Макс. И Теодор, и Ольга. И та тихая девочка с желтыми волосами, которая, может быть, и есть Ольга. И еще за ними... Вот сейчас уже, вот сейчас.

И они вышли. Он хотел сказать: ну вот, дети, теперь вы свободны. Или сказать: забудьте поскорей все, что здесь с вами было. Или на худой конец: про стите меня, дети. -

Но он сказал:

-- Дети, я убил вашего учителя.