Коридор огней меж двух зеркал - Николай Полунин

У дверей -- Полина провожала его, не отпуская ни на шаг, -- им вновь повстречался полустриженый. У него в руках на этот раз была охапка цветущего вереска, он собирался прошмыгнуть с нею за угол дома.

-- Куда это ты несешь цветы, дружок? -- поймал его Питер за плечо.

-- Брату.

-- Вы тут вдвоем с братом?

-- Его зовут Филипп, -- сообщил Макс и серьезно посмотрел снизу вверх, -- только его здесь нет. Он умер.

-- Очень печально... Когда же это случилось?

-- Давно. Недавно. Мы жили не здесь. -- Он еще подумал. -- Но уже не дома.

Питер не нашелся, что сказать. Погладил мальчишку по голове. Он с удовольствием потолковал бы с Максом, но сзади, как сфинкс, стояла Полина, и к тому же следовало поторапливаться. Он легонько щелкнул в курносый нос, помахал им обоим. Уже из машины, берясь за ключ зажигания, он увидел, как Полина повернулась к глядящему ему вслед полустриженому Максу и ударила того по рукам, так что вересковые веточки с желтыми метелками упали на камни щербатого крыльца.

Бармен обрадовался Питеру, как старому знакомому.

-- Молоко, мистер?

-- Молоко? Конечно. Вот именно. Нет, вы мне налейте граппы. Есть у вас настоящая граппа?

Так. Ну, с учителем-то, слава богу, разминулись, хотя на обратном пути, кажется, еле-еле. Насторожится он все-таки. А может, и нет. Дети. Не люблю молчаливых воспитанных детей, дети должны орать и все время что-нибудь поджигать -- тогда их можно пороть со спокойным сердцем: ребенок здоров и жизнерадостен. Питер достал портмоне, из него -- квадратный прозрачный листок, посмотрел на свет. Листок чуть-чуть подернулся дымчатой пленкой, почти незаметно для глаза. Ерунда, подумал Питер, если не всю жизнь, то неопасно даже для детей. Но факт остается фактом.

-- Ваша граппа, мистер. Прямо из-под Базеля.

Бледный учитель Эдгар. Чем он мог заинтересовать такую акулу, как Дастин Лэгг? И какое это имеет отношение к исчезновению Перси? Перси, впрочем, тоже был акула порядочная. Как и я.

Питер вдруг застыл, так и не донеся рюмки до рта.

-- Вас тут спрашивали. Мистер... вам нехорошо?

-- Нет. Порядок. Просто вспомнил кое-что. Так что вы говорите?

-- Вас спрашивали. Два молодых высоких господина. Один такой строгий. Говорили, вы их знаете, просили передавать привет.

Все посторонние мысли вылетели у Питера из головы.

-- Меня?

-- Ну да. Просили передавать привет.

Как же так? Уже? Ведь у него должен был быть еще сегодняшний день. И целая сегодняшняя ночь. Плохо.

-- Они не оставили адреса?

-- Сказали, вы знаете...

-- Ага, ага. Ну конечно. Это мои друзья. Будьте добры, телефон... Вот же черт, как плохо. Лео? Да, я. Ну, все в порядке, ребята уже приехали. Да, еще не встречались, они куда-то укатили... я же с самого начала говорил, что сумма слишком велика... Ничего, ничего, на моем здоровье это не отразится, а они уже взрослые мальчики, должны понимать... Постараюсь. Теперь насчет моей берлоги... выяснили? Ну, я так и думал... Но это незначительно? Да, да, мелкая фигура. Тогда я прощаюсь, всего наилучшего... а кстати, как клиент? Ну-ну.

-- Подождете своих знакомых здесь? -- сказал бармен, принимая трубку. Вдавил клавишу -- прутик антеннки убежал внутрь.

-- Н-нет, пожалуй. Передайте им, когда появятся, что я живу в "Зеленом петухе". И приветы, конечно.

У выхода из бара под погасшими днем неоновыми кругами сидела и курила компания разношерстной молодежи. Питер понюхал дым, сморщился. Навстречу ему поднялись трое, одного он сразу узнал, двое за ним -- повыше, покрепче, явно потупее, и у одного на руку намотан ремень.

-- Н-ну? -- Мальчишка наглел прямо на глазах.-- Так кто ты есть?

-- Молочный бык, -- мирно сказал Питер. Ему вдруг все надоело. Теперь уже можно было не прикидываться, и не хватает только от сопляков получить. -- Молочный пудинг в пиджаке. -- Он шагнул чуть вправо и вперед, чтобы стало удобнее. Сколько их... пятеро. И шестой в сторонке. Ну это -- потом.

-- А? -- подросток растерялся, он явно не верил своим ушам. -Понимает, гляди-ка... Ты, поганое чучело, нелюдь вонючий, ну-ка...

Потом Питеру стало жарко. На спине, кажется, треснул пиджак, кто-то из них рявкнул, кто-то взвизгнул совсем по-девчоночьи, а кто-то все-таки достал его в грудь, и дыхание перехватило. Потом четверо из них, скуля, отползали из-под ног, шестой удрал в самом начале, а пятый бежал зигзагами по белой пыли между белыми домиками под нещадным белым солнцем, и Питер передернул затвор и тщательно, как на инструктаже, целясь, повел дулом в дырчатом кожухе, а фонтанчики -- кх! кх! кх! -- догоняли розовые блестящие пятки...

Питер шумно, разом выдохнул из себя и наваждение, и азарт, и, сплюнув, поглядел на распывшуюся красную слюну. С брови капнуло. И по морде достали, ишь ты, прыткие. Пошевелил ногой ближайшего. Нет, все живы, ну а кому что повредил -- не обессудьте, ребятушки. Вот этот, здоровый, точно еще поглядит с тоскою в унитаз. Однако умыться бы.

-- Ох, мистер, -- запричитал бармен, -- сюда, сюда, вот здесь...

-- И позвоните в полицию, пусть соберут, что осталось.

-- Сию минуту...

Через какое-то время, дав все необходимые объяснения и позволив, с приносимыми извинениями и соболезнованиями, заклеить себе бровь, Питер садился в свою машину. Тут до него дошло. "Он сегодня едет в город". -- "Это хорошо". Вот так, да? "Это хорошо", да? Просили передавать привет, Ладно, сволочи, я тоже знаю, с кого начать...

Он пролетел двадцать километров за семь минут, прямиком ворвался в кабинет, где хозяин, утопая в кресле не по росту, выглядывал из золотого халата, положа ладошки на пустейшее сукно перед собой. Питер ухватил его за отвороты, выдернул из-за стола и дважды, особо не целясь, вбил кулак в перекошенный немым воплем рот.

-- На пол! Лечь! Руки вытянуть, головы не поднимать. -- Позвал в дверь: -- Плавский! Вильгельм! Где вы там?

Появился Вилли со своими дрожащими пальцами и испуганными глазами.

-- Этот вас бил?

Вилли переводил взгляд с распростертого человечка на Питера, потом робко кивнул.

-- Кто он, как зовут, конечно, не знаете?

Вилли помотал головой. Питер посмотрел на часы. Без двух два. До контрольной явки целый час, но темно-синий "оппель", кто бы в нем ни сидел, где-то рядом. Одна радость -- кабинет без окон.

-- Слушай, ты. -- Лежащий тихонько завыл, из-под лица у него расплывалось по паласу темное пятно. -- Уясни себе, меня интересуют твои приятели, а не ты. Кто, откуда, что им надо. Расскажешь -- можешь убираться, мне не до возни с полицией. Ну?

-- Не понимаю ваш, -- глухо прошепелявил тот.

-- Повтори еще раз, пожалуйста, -- любезно попросил Питер, отводя ногу.

-- Я не понимаю, о шем выф-ф!..

-- Зачем вы его бьете? -- неожиданно подал голос Вилли.

-- Вас они гладили, что ли, а, хозяин? "Петух" ведь -- ваша собственность, не так ли?