Колониальная эра - Герберт Аптекер

И это, повторяем, был дом «самого изысканного и примерного джентльмена» колониальной Виргинии!

Негритянский народ повсюду оказывал противодействие своим поработителям — и в Африке, и на борту кораблей, и в Вест-Индии и Южной Америке, и в колониях, которым предстояло стать Соединенными Штатами, — с непреклонной решимостью выжить, проявляя твердую волю к сопротивлению и неукротимый дух борьбы.

Способы сопротивления, как индивидуального, так и коллективного, сильно разнились. Они включали замедление работы, симуляцию болезней, уничтожение орудий труда, дурное обращение с рабочим скотом, бегство, поджоги, покушения на жизнь хозяев (особенно посредством отравления), самокалечение и самоубийство, убийство своих детей, покупку свободы, восстания. Больше же всего, пожалуй, они включали менее драматическую, но не менее трудную способность к поддержанию надежды, жажды жизни, сохранению достоинства, передаче нежно любимым детям (хотя класс господ и владел их телами) своей мечты о Времени Свободы и веры в то, что это время придет.

В любом рабовладельческом обществе высшей точкой волнений и недовольства является восстание. Специфические условия негритянского рабства в Америке характеризовались такой всеобъемлемостью механизма власти, таким численным перевесом белых над рабами (никогда не превышавшими 20 процентов всего населения и даже в южных районах никогда не достигавшими 40 процентов населения) и такой злобностью системы расизма, что возможности успешного восстания рабов никогда не существовало4. И все-таки заговоры и вооруженные выступления среди негритянских рабов в Америке образуют нескончаемую летопись, служащую замечательным отблеском той яркой искры протеста, которая никогда не может быть погашена в сердцах эксплуатируемых.

Здесь мы ограничимся лишь простым перечислением некоторых выдающихся событий этого рода, имевших место на протяжении колониального периода. В конце 1680‑х годов заговоры рабов значительного масштаба нарушили покой Виргинии и Мэриленда; их раскрытие кончилось казнью нескольких рабов. Та же картина повторилась в 1709 и 1710 годах; правда, на этот раз в заговорах рабов были замешаны наряду с неграми и индейцы. В 1712 году восставшие рабы убили и ранили около пятнадцати белых в городе Нью-Йорке, за что 21 раба казнили; «кого сожгли, кого повесили, одного колесовали, а еще одного держали подвешенным на цепях до тех пор, пока он не умер», — доносил губернатор.

Не угасали волнения дружно выступавших рабов в колониальной Южной Каролине (где на протяжении большей части колониального периода рабы численно превосходили белых). Наиболее крупными примерами явились вооруженные выступления и заговоры, происходившие в 1713 и 1720 годах и неоднократно вновь вспыхивавшие в 1737—1741 годах. В 1722 и 1723 годах были ликвидированы массовые заговоры в Виргинии. В 1740 году город Нью-Йорк был встревожен обнаруженными фактами коллективных попыток рабов отравить источники питьевой воды; а в следующем году город был в полном смысле слова повержен в панику сообщениями (в весьма значительной мере преувеличенными) о том, что часть негров (вместе с некоторыми сообщниками из белого населения) намеревалась сжечь город. Во всяком случае, многочисленные пожары действительно охватили различные части города; верно и то, что четверо белых были казнены, тринадцать рабов сожжены живыми, восемнадцать повешены и семьдесят высланы — то есть проданы в Вест-Индию.

В 1759 и 1760 годах недовольство рабов вновь бурно дало о себе знать в Южной Каролине. В 1767 году в северной части Виргинии были отравлены несколько надсмотрщиков; дело кончилось тем, что многих рабов арестовали, а некоторых казнили, «после чего им отрубили головы и выставили их на трубах здания суда». В начале 1770‑х годов появились сообщения о волнении и восстании среди рабов Джорджии (где за двадцать лет до этого было утверждено рабство), а год, предшествовавший Декларации независимости, ознаменовался массовым заговором в Северной Каролине.

Заговоры и мятежи усиливались в периоды кризисов (в результате которых многие рабы и иные элементы колониальной бедноты чахли и погибали от голода) и различных войн — против индейцев, испанцев, французов. Временами устанавливалось единство в заговорах между рабами и свободными неграми, между рабами-неграми и рабами-индейцами и даже между рабами и белыми (в первую очередь — кабальными слугами). Однако и в этих случаях подавляющую массу мятежников составляли рабы-негры; в большинстве же восстаний рабов колониального периода (да и позднейшего времени, вплоть до 1850 года) участвовали только они.

IV. Кабальные слуги

Такого рода волнения происходили среди рабов; но и среди кабальных слуг — а вместе с рабами они составляли треть населения колоний — вовсе не было мира и спокойствия. Все они — добровольные и недобровольные, ученики, высланные преступники, выкупники — составляли ту группу трудящихся, условия жизни которой были лишь немногим лучше условий жизни рабов. Среди вынужденных заниматься кабальным трудом были и мужчины, и женщины, и дети; в громадном большинстве это были белые, хотя примерно до 1670 года значительную часть их составляли также и негры.

Как уже указывалось ранее, срок кабалы разнился от двух до четырнадцати лет и даже (в редких случаях) до конца жизни. Городских рабочих (не считая домашних) среди указанной категории было мало; зато весьма значительная доля рабочих, занятых в производстве зерна, табака, корабельных материалов и древесины, работала именно на условиях кабальных «контрактов».

В течение срока службы рабочий не получал никакой заработной платы; возмещением за его труд служили ночлег, стол, обучение ремеслу и, обычно по окончании срока службы, куцая награда деньгами, одеждой и инструментами, а временами еще земельное пожалование от правительства. Часы и условия труда кабального слуги устанавливались господином, его же долг заключался в том, чтобы повиноваться и усердно трудиться. Господин был волен подвергать своих кабальных слуг наказанию, которое могло иметь вид и сурового физического «вразумления», а бегство от господина каралось не только поркой, но и удвоением и утроением срока кабалы.

Дружба между рабами-неграми, с одной стороны, и белыми и негритянскими кабальными слугами — с другой, была обыденным явлением на протяжении всего XVII столетия и далеко не неведома в XVIII столетии. В сообщениях многократно упоминаются факты совместного бегства негров и белых; временами имело место и совместное участие в вооруженных выступлениях и заговорах. Браки между рабами и кабальными слугами были запрещены; и все-таки сожительство между неграми и белыми часто отмечается в документах колониального периода5. Явственную черту колониальной эпохи составляет сознательное насаждение и распространение плантаторами и вообще богачами доктрины и обычаев главенства белого человека, причем ассамблеи принимали законы, запрещавшие общение белых и негров, попы осуждали его в проповедях, не одобряли его также и рабовладельцы и наниматели. Важное значение в этой связи имело натравливание хозяевами одной группы рабочих против другой и использование рабочих-рабов для снижения заработной платы тех, кто был свободен.

Нет ничего неожиданного в том, что в век, прославившийся жестокостью, и в стране, где отношение к индейскому и негритянскому народам было садистским, всемогущие господа, алчущие богатств, омерзительно обращались и с кабальными слугами. Как показали исследования Эббота Э. Смита, Ричарда Б. Морриса и других авторов, этих несвободных рабочих часто избивали, клеймили каленым железом, заставляли работать в цепях, натирали раны солью и вообще подвергали примерно таким же физическим истязаниям, какие рабы обречены были переносить на протяжении всей своей жизни. Показательна преамбула виргинского акта 1662 года, ставившего своею целью как-то сдержать некоторых из тех, кто прибегал к наиболее отвратительным жестокостям:

«Таким скандалом и позором ложится на всю колонию варварское обращение жестоких господ с иными слугами, что люди, которые охотно отважились бы поехать сюда, страхами пред этим отвращаются, а чрез то приток частных людей и благоденствие колонии его величества несут весьма великий урон».

И все-таки белый кабальный слуга находил большую защиту в суде, нежели раб; по крайней мере однажды, в Мэриленде в 1657 году, хозяин был действительно повешен за то, что он без всякого повода убил слугу. Кроме того, белый слуга не ощущал на себе специфической ненависти и злобы, порожденной расизмом; хозяину слуги приходилось также памятовать, что человек, побитый им сегодня, в более или менее недалеком будущем станет свободным.

В колониальный период имело место несколько случаев предания суду рабовладельцев за особенно зверское убийство рабов, но только в единственном случае, насколько удалось обнаружить автору данных строк, за этим последовало какое-либо наказание. Это случилось в Нью-Йорке в 1686 году, где один рабовладелец был предан суду за то, что он засек до смерти свою рабыню. Он был оправдан, хотя присяжные заявили, что, по их мнению, ему следовало бы проявить бо́льшую «умеренность», так как женщина была «болезненной»; рабовладельца обязали лишь уплатить судебные издержки!