Речные заводи. Том 2 - Ши Найань

колодце. И вот сейчас не знаю даже, жив он или нет. Услышав это, Сун Цзян тотчас же приказал Линь Жэню провести их туда. Они прошли прямо за тюрьму, к колодцу, и заглянули в него: там был сплошной мрак. Никто не знал, насколько глубок этот колодец. Они стали кричать, но ответа не последовало. Тогда они спустили в колодец веревку и установили, что глубина колодца примерно восемь-девять чжан.

– По всей вероятности, сановник Чай Цзинь скончался, – сказал Сун Цзян, и на глазах у него блеснули слезы.

– Вы не расстраивайтесь, начальник, – сказал У Юн. – Кто хочет спуститься в колодец и посмотреть, там ли Чай Цзинь? – спросил он. – Тогда мы все точно узнаем!

Не успел он договорить, как вперед выскочил Ли Куй Черный вихрь и громко крикнул:

– Обождите, я спущусь!

– Вот и хорошо, – сказал Сун Цзян. – Ты довел его до этой беды, ты и должен сам искупить свою вину.

– Да, я спущусь, мне ничуть не страшно! – невпопад сказал Ли Куй. – Только смотрите, веревку не перережьте, когда я буду спускаться!

– А ты и вправду озорной парень! – сказал ему У Юн.

Тут принесли большую бамбуковую плетеную корзину и к краям ее с двух сторон привязали веревку. После этого установили перекладину, к которой и подвесили корзину. К веревкам привязали два медных колокольчика.

Между тем Ли Куй сбросил с себя всю одежду и, взяз свои топоры, сел в корзину, которую плавно опустили на дно.

Выкарабкавшись из корзины, Ли Куй стал шарить вокруг себя и наткнулся на груду человеческих костей.

– Угодники святые! – воскликнул Ли Куй. – Что это здесь за чертовщина?

Он стал шарить в другой стороне колодца и обнаружил, что там везде вода, и некуда даже ногу поставить. Тогда Ли Куй положил топоры в корзину и принялся искать обеими руками. Колодец был очень велик. Наконец Ли Куй нащупал человека, который, скорчившись, сидел в воде.

– Господин Чай Цзинь! – позвал Ли Куй.

Но человек даже не пошевельнулся. Тогда Ли Куй снова начал ощупывать Чай Цзиня и заметил, что он чуть-чуть дышит.

– Ну, благодарение небу и земле! – воскликнул Ли Куй. – Значит, спасти его еще можно.

Забравшись в корзину, он дернул за колокольчик и корзину подняли. Наверху все увидели, что в ней сидит только Ли Куй. Ли Куй стал подробно рассказывать о том, что нашел внизу.

– В таком случае полезай еще раз, – сказал, выслушав его, Сун Цзян. – И в первую очередь посади в корзину сановника Чай Цзиня. Мы вначале вытащим его, а затем тебя!

– Дорогой брат, – сказал Ли Куй, – вы и не знаете, что когда я ходил в Цзичжоу, то дважды попадал в беду. Вы хоть в третий раз ничего со мной не делайте.

– Да с какой же это стати я стану шутить над тобой?! – рассмеялся Сун Цзян. – Ну-ка, живее спускайся!

И Ли Кую ничего не оставалось, как снова сесть в корзину и спуститься в колодец. Очутившись на дне, он вылез из корзины, перенес в нее сановника Чай Цзиня и дернул за веревку, к которой были привязаны колокольчики. Наверху услышали звон и корзину подняли.

Увидев Чай Цзиня, все очень обрадовались. Но осмотрев его, увидели, что голова у него разбита, кожа на ногах сплошь покрыта ссадинами. Чай Цзинь слегка приоткрыл глаза и сразу же снова закрыл их. Вид его вызвал у всех чувство глубокой жалости. Тотчас же послали за врачом, чтобы оказать Чай Цзиню помощь.

В этот момент Ли Куй, который оставался на дне колодца, поднял отчаянный крик. Тогда Сун Цзян тотчас же приказал опустить корзину и вытащить его наверх. Когда Ли Куя подняли, он был очень рассержен.

– Нехорошие вы все же люди! – сказал он. – Почему вы сразу не опустили корзину, чтобы вызволить меня оттуда?

– Все мы были заняты мыслью о том, как бы помочь сановнику Чай Цзиню, и поэтому совсем забыли о тебе, – извиняющимся тоном сказал Сун Цзян. – Ты уж не сердись на нас.

После этого Сун Цзян приказал уложить Чай Цзиня в повозку. Для того чтобы разместить всех родственников Чай Цзиня, членов двух его семей со всем их имуществом, потребовалось более двадцати повозок. Сун Цзян приказал отправить обоз вперед под охраной Ли Куя и Лэй Хэна.

Семья, а также родственники Гао Ляня, всего человек тридцать – сорок, и старые, и малые, и хорошие, и плохие, были казнены на городской площади. А Линь Жэнь получил награду. Всю казну, продовольствие из складов, а также личное имущество Гао Ляня погрузили на подводы и, покинув Гаотанчжоу, с победой двинулись в Ляншаньбо.

В пути они не трогали никого из населения и через несколько дней добрались до лагеря.

Несмотря на болезнь, Чай Цзинь поднялся, чтобы поблагодарить Чао Гая, Сун Цзяна и всех остальных главарей. Чао Гай велел выстроить на вершине горы рядом с домом Сун Цзяна помещение для Чай Цзиня и его семьи. Таким образом, в стане прибавилось еще два главаря – Чай Цзинь и Тан Лун. Чао Гай, Сун Цзян и все остальные главари были чрезвычайно рады этому. В честь новых главарей было устроено торжество, однако подробно говорить об этом мы не будем.

Между тем, когда в Дунчане и Коучжоу узнали о том, что Гао Лянь убит, а Гаотанчжоу захвачен, правителям этих городов только и оставалось, что написать о случившемся доклад ко двору императора. Бежавшие из Гаотанчжоу чиновники прибыли в столицу и подробно рассказали, что там произошло.

Когда командующий Гао Цю услышал об этом и узнал, что его брат Гао Лянь убит, он на следующий день встал во время пятой стражи и отправился ко двору императора. Там в приемном зале он ждал удара в колокол, извещающего о выходе императора. Сюда же в парадных одеждах явились и многие другие сановники, ожидавшие аудиенции. Но вот пробило три четверти пятой стражи – час восхождения императора Даоцзюня на трон. Трижды щелкнули бичом, после чего гражданские и военные сановники выстроились в два ряда. Император взошел на трон. В этот момент ведающий приемом возвестил:

– У кого имеется дело, пусть войдет и доложит императору. У кого же дела нет, может свернуть свои занавески14 и удалиться.

Тут выступил вперед Гао Цю и доложил:

– В настоящее время главари разбойников Чао Гай и Сун Цзян наносят огромный вред округу Цзинчжоу. Они грабят города, разоряют продовольственные склады. Собрав вокруг себя лихих людей, они уничтожают правительственные войска в округе Цзинчжоу. Они устроили погром в Цзянчжоу и цзюне. А