Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

«Ага, это точно… В монахи постригусь!» — саркастично прокомментировал про себя Гуров.

Кроме того, по мнению снознаев-оракулов, летать во сне в чистом и ясном небе означало, что в ближайшем будущем должна осуществиться самая заветная мечта.

«Мечта, мечта, мечта… А какая у меня мечта? — задумался Лев. — О! Мы еще с осени со Стасом мечтаем выбраться на рыбалку, а этот Петруха чертов, как жлобяра-Кощей, уже больше двух месяцев не дает, нахалюга, выходных. Люди уже давно на подледный лов перешли, а нам и осеннего не выпало. Может, это дело раскроем и выбьем-таки из нашего «хэнэраля» положенные выходные? Неплохо бы…»

Поскольку Стас все еще был где-то в пути, Лев напоследок сделал запрос о том, к чему снится драка с вооруженным противником. Как явствовало из ответа некой Василины Раскудышиной, драка во сне предвещала много важного и запросто могла сулить какие-то неприятности, в том числе серьезную опасность. Но ее эзотерический оппонент Жорж Монпасье заверил, что если и пришлось с кем-то во сне драться на ножах или мечах, то обязательно следовало ждать большого счастья, в частности выздоровления, прилива жизненных сил…

«Да, прилива жизненных сил, в смысле, второго дыхания, мне бы не помешало!..» — мысленно рассудил Гуров.

Но не успел он дочитать до конца во всех отношениях приятный прогноз Жоржа Монпасье, как внезапно распахнулась дверь, и в кабинет вошел сияющий Станислав Крячко.

— Л-лева! Здор-рово!!! — гаркнул он прямо с порога, а плюхнувшись на свое место, вопросительно мотнул головой: — Аки пчела, спозаранок в трудах и заботах? Что, ищешь материалы по вчерашнему происшествию?

— Ну, в общем-то, да… — нейтрально ответил Лев, поспешив закрыть поисковое окно (еще не хватало, чтобы Стас узнал о его эзотерических изысканиях!). — Как самочувствие после вчерашнего?

Тот вскинул большой палец и расплылся в улыбке:

— Класс! Какой был эскалоп, какой торт, какой чай… Ну, про вино вообще грешно было бы не упомянуть! Так что если опять наметятся посиделки — всегда буду рад получить приглашение. Ну что, Лева, будем думу думать — в какую сторону нам двигаться и с чего начнем работать?

— Давай помозгуем… — согласно кивнул Гуров. — Самое основное, что нам нужно определить, — личность нашего «снежного человека». Я сегодня все утро жду звонка из Еремеево, но они что-то молчат. По идее, по отпечаткам пальцев, если они есть в базе, определить личность труда не составило бы.

— А если их нет?.. — риторически спросил Крячко и сокрушенно вздохнул.

— Если нет, тогда хреновато. Хотя и не безнадежно. У нас есть такая зацепка, как татуировки. Как я понял еще вчера, этот «снежный человек» когда-то служил, предположительно, в морской пехоте, скорее всего, на Севере. Значит, надо думать, если удастся установить место его службы, выяснить паспортные данные труда не составит. Давай-ка сделаем так… Ты сгоняешь в Еремеево и с местными операми, кто хорошо ориентируется в тамошних лесах, пройдешь по следам нашего подопечного, чтобы определить — откуда он начал свой голый забег, кто и какие следы оставил. Не по воздуху же он прилетел? Хотя… В принципе его могли доставить и по воздуху, скажем, на каком-нибудь частном вертолетике — их же сейчас как собак нерезаных. Ну а я свяжусь с Министерством обороны — может быть, они чем-то помогут…

В этот момент лежащий перед ним на столе сотовый разразился громкой трелью. Это был капитан Дунаев из Еремеево. Поздоровавшись, опер сокрушенно сообщил, что в их краях еще с ночи внезапно разыгралась дикая пурга.

— Вон уже рассвело, а в окне ничего не видно — один только снег крутит. И что за ерунда?! Такой пурги я еще никогда не видел. Снег несет охапками. Прямо как у Пушкина: домового ли хоронят, ведьму ль замуж выдают… Лев Иванович, как и предполагалось, я еще вчера подготовил две поисковые группы, чтобы они порыскали по лесу. Но теперь вот не знаю, как и быть… Что посоветуете?

Услышанное Льва неприятно удивило и раздосадовало — надо же, какой хреновый «подарок» преподнесла погода!

— Ну что тут можно посоветовать? Понятное дело, посылать людей теперь без толку — следы, какие были, наверняка замело. К тому же и людьми рисковать не хотелось бы — мало ли что может произойти в такую погоду? Так что отбой!

Виновато закашлявшись, капитан снова заговорил:

— Лев Иванович, когда пурга стихнет, я все же пару человек снаряжу на снегоходах — вдруг что-нибудь удастся обнаружить? И еще… Наш судмедэксперт вчера произвел вскрытие умершего и установил, что смерть наступила по причине остановки сердца на фоне полного отказа почек. Взяли его отпечатки пальцев, но они очень некачественные. Судмедэксперт считает, что папиллярные линии специально были стерты каким-то непонятным способом. Возможно, мелкой наждачной бумагой.

— Вот даже как? — удивился Гуров. — Судя по всему, наш покойничек очень, очень непростой… Что-то еще есть?

— Да, есть. В правой подмышечной впадине обнаружена непонятная татуировка — змея с крыльями летучей мыши.

Услышав про крылатую змею, Лев задумался. Такого типа символы тайных, в том числе и криминальных сообществ ему еще не попадались.

— Вот что… — задумчиво обронил он. — Тело умершего нужно доставить в Москву, в морг судебно-медицинской экспертизы. Этот вопрос мы сегодня обсудим, о результатах вам сообщим. И еще. Будьте добры, скопируйте все письменные и фотоматериалы и электронной почтой срочно сбросьте мне. Мой адрес запишите…

Закончив разговор, Лев положил телефон и развел руками:

— Все, Стас, твой вояж в Еремеево отпадает начисто. Там жуткая пурга — как говорится, добрый хозяин собаку не выгонит.

— Ни хрена себе, «удружила» нам погодка! Закон подлости, блин… — неопределенно хмыкнул Крячко.

— Самое интересное, вчера вообще не было даже каких-то намеков на теперешнее светопреставление. — Гуров встал из-за стола и прошелся по кабинету. — Да-а-а… Следов нашего «снежного человека» в лесу, понятное дело, уже не найти, и не определить, откуда именно он бежал в сторону железной дороги. Сейчас коллеги должны прислать все материалы по этой истории. Давай поступим так… Его фотографию я дам информационщикам — пусть пробьют по всем базам данных. Ну, а мы с тобой, в режиме свободного поиска, едем по городу. Я, наверное, отправлюсь в Минобороны, а ты дуй по спортивным конторам. Прежде всего в федерации силовых единоборств — борьбы, бокса, боев без правил… Судя по мускулатуре, он едва ли мог быть гимнастом или там волейболистом.

— Ну, а что? Нормальная идея… Поедем. Где-нибудь что-нибудь да просочится! — Безмятежно потянувшись, Стас тоже поднялся из-за стола.

В Минобороны молодой полковник, узнав о цели прибытия сотрудника сыскного ведомства, охотно согласился помочь. Они отправились в министерский архив, где пожилой майор, выслушав Гурова, пошел рыться в шкафах и стеллажах, забитых папками и скоросшивателями, как допотопно-картонными, так и ультрасовременно-пластмассовыми, заполненными пластиковыми файлами. Вскоре он принес папку с отпечатанными на принтере снимками татуировок, которые имели обыкновение наносить себе некоторые представители различных родов войск.

— Это моя личная коллекция… — с долей иронии отметил майор. — Официально тату у нас не одобряется и не поощряется. Ну, сами согласитесь, что любая татуировка для противника — кладезь информации. Но их все равно себе наносят. Вот я в неофициальном порядке и собираю на досуге образцы такой накожной «живописи»…

Даже не заглядывая, он пролистал татуировки ВДВ, артиллеристов, танкистов, ракетчиков, авиацию, флот, остановившись на творчестве татуировщиков из морской пехоты. Здесь обнаружилось не менее полусотни образцов всевозможных эмблем, символов и даже сюжетных картинок. Майор неспешно начал листать свою коллекцию, лаконично комментируя наиболее характерные рисунки. На вопрос Гурова о змее с крыльями летучей мыши он лишь пожал плечами — такого символа видеть ему еще не доводилось.

Как оказалось, в его коллекции якорей с канатом (цепью, с ножами, акульими плавниками и еще черт-те чем) имелось больше всего. Лев, ожидавший, что нужное ему попадется чуть ли не в самом начале этой «галереи», с огорчением был вынужден констатировать, что белый медведь с автоматом почему-то не из самых распространенных сюжетов. По мере того как уменьшалась правая стопка распечаток и увеличивалась левая, изначальный оптимизм Гурова начал катастрофически таять. Он уже и не всматривался во всех этих оскаленных хищников семейства кошачьих, пикирующих орлов, свирепых барракуд и осьминогов, механически наблюдая за процессом поиска… И вдруг, подняв самый последний лист, майор объявил: