Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

— Вот и ваш медведь!

Взглянув на рисунок, Гуров сразу же узнал татуировку «снежного человека» — она! Здесь же значилось, что данный образец армейской тату-самодеятельности был замечен у бойцов разведроты 18-й десантно-штурмовой бригады Северного флота. Удовлетворенно кивнув, майор снова отправился на поиски. Минут через десять он принес большущий штабель учетных карточек. Теперь они уже втроем, сверяясь с фотоснимком умершего, стали искать среди личного состава ДШБ того, кто мог бы быть на него похож.

Из сотен тех, кто несколько лет назад прошел через это подразделение, выбрать удалось троих, кто реально походил на «снежного человека». Понятное дело, сделать это было весьма и весьма непросто — попробуй найди среди сотен лиц еще совсем молодых пацанов уже достаточно зрелого мужчину, причем по его посмертному снимку. Благо в карточках указывались антропометрические данные — рост и обхват грудной клетки, это позволило отсеять как минимум четыре десятка человек.

Глава 3

Переписав личные данные всех троих морпехов, Гуров поблагодарил офицеров за помощь и отбыл в Главк. Первым делом он зашел к информационщикам и поинтересовался у Жаворонкова, не так давно ставшего майором и начальником этого отдела, что его сотрудникам удалось «накопать» к этому моменту. Но, как выяснилось, «раскопки» оказались безуспешными. Разводя руками, Жаворонков пояснил:

— Лев Иванович, посмертное фото достаточно редко бывает точной копией прижизненного. У бедной техники все ее электронные мозги закипели от перегрузки. Компьютер выдал пять вариантов того, кто бы это мог быть. Лица вроде похожи, но по антропометрии не подошел ни один. Про отпечатки пальцев — и говорить нечего. Они могут подойти лишь для приблизительного уточнения уже заранее известного результата. А как основной фактор в опознании — нет, не проходят.

— А что по пропавшим без вести за последние несколько дней?

— Тоже ничего дельного. Ребята проработали базу данных почти за полмесяца, но ни одного похожего вообще нет. Может быть, близкие этого «снежного человека» о нем еще не заявляли? Будем искать. Да, и по поводу крылатой змеи — тоже ничего дельного. Так-то в символике некоторых сект, криминальных группировок и тому подобного пресмыкающиеся с крыльями есть, но не от летучей мыши.

— Ничего, Валера, отрицательный результат — это тоже результат, — ободряюще резюмировал Лев, доставая из папки список морпехов. — Вот тебе новая пища для размышлений. Этих троих граждан пробей по всем возможным базам данных. Надеюсь, хотя бы один из них окажется тем, кто нам нужен.

Утвердительно кивнув, Жаворонков взял список и, пробежав его глазами, прочел вслух:

— Так, значит… Ариничев Виталий Андреевич, восемьдесят шестого года рождения, Томск. Фрол Романович Пятырин, восемьдесят пятого года рождения, Нижний Новгород. Зелененко Дмитрий Георгиевич, восемьдесят седьмого рода рождения, Белгород. Все, приступаем! О результатах буду докладывать по мере их получения.

Выйдя из информотдела, Гуров увидел куда-то спешащую секретаршу Орлова Верочку.

— Лев Иванович, вас Петр Николаевич хотел бы увидеть… — проходя мимо, сообщила та.

Свернув в сторону кабинета начальника Главка, Лев достал телефон и созвонился со Стасом. Тот откликнулся после третьего или четвертого гудка.

— Ну, что там у тебя?

— Пока — ничего дельного… — огорченно выдохнул Крячко. — Пообщался с боксерами — не знают такого. Был у самбистов, у греко-римлян и «вольников» — тоже без понятия. Сейчас еду к «восточникам», а потом к тем, что без правил. А у тебя?

— Предполагаемые варианты есть, но это сейчас уточняется информационщиками. Чего-то Петро меня жаждет узреть. Может, что-нибудь еще подкинуть хочет?..

Войдя в кабинет Орлова, он застал его взирающим на экран телевизора. Там шел выпуск новостей. Ответив на приветствие, генерал указал взглядом на экран телевизора:

— Только что рассказывали про этого твоего «снежного человека». Видимо, начальник поезда доложил о случившемся своему руководству, оттуда произошла утечка, и теперь наши СМИ гарантированно начнут охоту за подробностями. Мне уже звонили из министерства, спрашивали, какую мы предполагаем дать информацию газетчикам и телевизионщикам. Сказал, что самую общую. Так что, Лева, смотри…

— Смотрю, смотрю! Как говорят в таких случаях, «не первый год замужем», — иронично усмехнулся Гуров. — Я бы вообще не стал хоть что-то давать на эту тему. Сто из ста — те, что бросили этого бедолагу в лесу, за информацией следят и теперь какие-то свои планы наверняка подкорректируют. Надо думать, они никак не ожидали, что он окажется таким морозостойким и сможет добежать до железной дороги. Вряд ли предполагали и то, что кто-то остановит поезд и заберет его с собой. Не исключено, теперь у них полны штаны пессимизма: а вдруг он что-то успел сказать? Кстати, в новостях об этом не упоминали?

— Нет, ни слова. Они расспрашивали о случившемся проводницу твоего вагона. Ну, она в общих чертах рассказала про то, как «один из пассажиров» остановил поезд, как с двумя добровольными помощниками занесли в купе неизвестного мужчину и как еще один пассажир оказал ему медицинскую помощь. Да, сказала еще, что на станции Еремеево потерпевшего забрали врачи «Скорой».

Потерев лоб, Гуров озабоченно отметил:

— Надо срочно связаться с Дунаевым… Это опер из Еремеево. Пусть выйдет на медиков и отслеживает все входящие к ним телефонные звонки — вдруг интересующие нас граждане начнут выяснять, что с потерпевшим и где он может быть?..

Он достал свой телефон и быстро набрал номер капитана. Тот, выслушав Льва, пообещал немедленно отправиться в «Скорую» и райбольницу.

— Все будет под контролем, Лев Иванович! Значит, всем любопытствующим нужно давать информацию, что этот гражданин жив, но пока что находится в коме, его увезли в какую-то крупную московскую клинику. Приступаю!

Орлов побарабанил пальцами по столу и с сомнением поинтересовался:

— Ты считаешь более целесообразным, если неизвестные нам преступники будут думать о том, что «снежный человек» все еще жив? Но тогда они и в самом деле начнут менять свои планы, и эта хиленькая зацепка про Челябинск окажется бесполезной. Может быть, наоборот, пусть знают, что он умер, и действуют, ничего не опасаясь? Тогда у наших коллег будут хотя бы какие-то шансы их задержать. Я с Челябинском еще вчера созвонился, там все уже в «готовности номер один».

— Никакая «готовность номер один» не гарантирует полной безопасности всего города, — возразил Гуров. — К каждому объекту охрану не поставишь. А если эти негодяи будут знать, что он жив, что может их «засветить», то они свои планы, скорее всего, не изменят, а отложат. А это дает нам шанс выиграть время. Мне вот тут кое-что удалось найти в Минобороны, да и Стас, гляди-ка, что-нибудь обнаружит. И как только мы будем знать имя «снежного человека», у этих граждан начнется обратный отсчет их пребывания на свободе.

— Хорошо! Ты ответственный за проведение расследования, тебе и решать, — вздохнул Орлов. — А Стас сейчас где?

— Ездит по федерациям силовых видов спорта, пытается выяснить, не состоял ли наш «клиент» в какой-то из них. У борцов и боксеров уже был, но те за своего его не признали.

— То есть, получается так, что, если мы не выясним, кто он такой, этот «снежный человек», то расследование зависает очень серьезно?.. Да-а-а… Проблемка! Ну а ты чем сейчас думаешь заниматься?

— Порыскаю по соцсетям, — пожав плечами, ответил Лев. — Там можно найти не только бывших одноклассников и однокурсников, но и бывших сослуживцев. Даже бывших сокамерников. Вдруг кто-нибудь из морпехов что-нибудь знает про бывшего своего коллегу с татуировкой белого медведя?

— Ну занимайся, удачи… — кисловато пожелал генерал, принимаясь за лежащие перед ним бумаги. — Да! Чуть не забыл. За этим усопшим в Еремеево машина уже выехала. Как только его привезут, им будет заниматься Дроздов.

Усевшись за компьютер в своем кабинете, Гуров с головой ушел в дебри Интернета. Он нашел сайт, на котором общались бывшие морские пехотинцы, и сделал запрос по поводу татуировки с белым медведем, выложив там посмертное фото «снежного человека». Вскоре он получил несколько ответов, из которых явствовало, что подобный рисунок у морпехов появился где-то в конце первого десятилетия двухтысячных. Как раз в ту самую пору, когда Россия, к недовольству европейских соседей и США, продолжила освоение Арктики и начала формировать воинские подразделения, предназначенные для обороны наших заполярных территорий. Вот тогда-то в одной из частей морской пехоты некий умелец и начал делать своим сослуживцам такого рода наколки.