Театр для теней. Книга 1 - Наталия Аникина

— Мдя-я, — выдохнул Мейв, разглядывая гостя, — умучили кошку лэннэсские мышки.

Анар с трудом поднял на него глаза. Куцехвост успел уже не только задать корму своей животинке, но и переодеться. Теперь на нём красовалась белоснежная рубаха, вышитая по вороту зелёной нитью. Плюхнувшись на соседний стул, он подтянул под себя босую ногу и с видом знатока изрёк:

— Ты не переживай — так всех в первый день плющит. У нас тут очень специфический магический фон — то ли из-за озёр, то ли ещё из-за чего — вот все и проходят через такую мерзкую акклиматизацию. Меня самого три для наизнанку выворачивало.

Анар попытался изобразить на лице сочувствие, но, как ни печально, единственным, кто сейчас на самом деле вызывал у него жалось, был он сам.

Из-за его спины, подобравшись так же незаметно, как и Мейв, появилась Фай. Она аккуратно опустила на стол поднос с тарелками. По краям его украшали загнутые внутрь крючочки тонких рогов — чтобы горка посуды не разъезжалась в стороны.

Мейв молчал всю трапезу, щадя ноющую Анарову голову. Фай тоже не была расположена к беседе, она ела с подчёркнутой аккуратностью, так, словно сегодня пища доставляла ей особенное наслаждение, и как добропорядочная хозяйка не забывала предлагать Анару то или иное блюдо. Мейва это явно настораживало, Анара — тоже…

Она ещё только отщипывала ложечкой первый кусок кислого чёрного желе, когда Куцехвост, расправившись со своим десертом, принялся обозревать стол в поисках, чем бы ещё наполнить тарелку. Взгляд его упал на матерчатую салфетку, прикрывавшую миску в самом центре стола, благодаря чему содержимое её оставалось до сих пор нетронутым. Мейв поспешил исправить эту досадную оплошность. Под салфеткой обнаружились четыре больших синевато-фиолетовых плода, формой похожих на яблоки. Они выглядели совершенно обычно, но тут же завладели вниманием как самого Куцехвоста, так и Анара.

— А это, Фай, что у нас за сливы-переростки? — спросил Мейв, с деланной подозрительностью обнюхивая один из них.

— Я бы на твоём месте положила её обратно. Это для нашего гостя, а тебе, боюсь, эта… слива не понравится, — предупредила алайка, не надеясь, впрочем, что Куцехвост отнесётся к её словам серьёзно.

И он тут же оправдал её ожидания.

— Плофхо ты феня знаешь, Пфай! Офень фкуфные слифки, — с набитым ртом проговорил он.

Глядя на него, Анар не удержался от улыбки: бледная кожа и острые клыки, перепачканные соком плода, мякоть которого оказалась красной, как свежепойманное мясо, делали Мейва похожим на насосавшегося крови вампира. Фай тоже усмехнулась, как бы говоря: «Ну, мы ещё посмотрим…». Понаблюдав с минуту за этой безумной парочкой, Анар уже в который раз проиграл битву со своим любопытством и рискнул попробовать заинтриговавшую его «сливу».

Вкус сочного, ароматного плода оказался очень необычным: сладким, с ноткой горечи, пряным и одновременно свежим, как молодая трава. Было в нём что-то неуловимо знакомое, волнующее, словно связанное для Анара с каким-то очень важным событием, которое он никак не мог вспомнить. Как если бы ему дали понюхать апельсин: он бы тут же ощутил дискомфорт, ещё до того, как воскресил бы в памяти мучительный обряд Очищения — с непременным натиранием свежевыбритых ушей апельсиновым маслом. Но с чем был связан вкус сливы Фай?

Анар мог поклясться, что никогда не ел такого плода, даже не видел его, откуда же тогда?..

— О, моя бедная головушка! — простонал кто-то.

Нехотя приподняв веки (он и не заметил, когда они сомкнулись), Анар увидел навалившегося на стол Куцехвоста. Его больные глаза с укором смотрели с совершенно зелёного лица на Фай, стоявшую рядом, со сложенными на груди руками.

— Что… что это за сливы такие? — с трудом разлепил он подрагивающие губы.

— Такие вот сливы, — загадочно прикрыла глаза алайка. — Я же говорила: тебе они не понравятся, — её голос прозвучал почти сочувственно.

Куцехвост скривился:

— Но ты не сказала, что мне после них помереть захочется!

— Не сказала, — со всегдашней своей омерзительной многозначительностью кивнула Такрен. — Пойдём-ка, я помогу тебе лечь.

С этими словами она обвила плечи Мейва своей цепкой рукой.

Опираясь на алайку, Куцехвост кое-как поднялся на ноги и поковылял к себе. Ему было настолько плохо, что вопрос: почему это их гость, наевшийся тех же фруктов, сидит как ни в чём не бывало — как-то не пришёл ему в голову.

Анар же, оставшись один, не преминул воспользоваться отсутствием Фай, чтобы проверить плоды на наличие яда. Выживание на его родине требовало от высокопоставленного алая умения делать это с почти танайской точностью, но ничего опасного в фиолетовых «сливояблоках» он так и не смог отыскать. Они были странными, очень странными, но не ядовитыми… по крайней мере в привычном для него смысле этого слова.

— Что с ним случилось? — спросил Анар вернувшуюся Фай.

— Он просто переел. Перекормил свой мозг, — она собрала пальцы щепотью на переносице и медленно развела их в стороны.

Анару показалось, что у него во лбу распустился ледяной цветок. Прохладные лепестки надавили изнутри на его глаза, стебель начал разрастаться, обвивая холодными кольцами позвоночник алая…

— Что это за яблоки? — резковато спросил он, передёргивая плечами, чтобы стряхнуть озноб.

— Яблоки? Вас не поймёшь — то сливы, то яблоки… — Фай взяла одно из них и немного повертела в пальцах. — Ну, пусть будут яблоки. Чудесные, очень редкие и опасные… особенно для алаев. Как они тебе? — деловито спросила она, откусывая кусочек.

— Вкусные. Но… Необычный вкус… словно тысяча вкусов, — проговорил Анар, растерянно глядя, как его рука, словно сама собой потянулась за фруктом и отправила его в рот. — Это сложно объяснить, — уже жуя, пробормотал он.

— И не надо, — снисходительно улыбнулась Такрен, похлопав его по руке. — Мы тоже не можем объяснить нашу страсть к Бездне: здесь опасно, темно, тесно и шумно, нет никакой стабильности, мы живём в постоянном волнении, вдали от родины… — пристально глядя ему в глаза, монотонно перечисляла алайка.

Но Анар уже не слушал её, не замечал напряжённого выражения её лица. Он жевал яблоко. Нет, не беспокойство за здоровье Мейва заставило его сделать это. Что-то другое… что-то неуловимое во вкусе этих плодов не давало Анару покоя. Он поспешно откусил ещё кусочек и принялся сосредоточенно растирать его шершавым языком по нёбу — он должен, должен был вспомнить, что связано с этим сложным, дразнящим память ароматом.

На ум пришёл рассказ Аниаллу о том, как Ирсон, изобретая какой-нибудь новый вкус или запах для напитка, бывало неделями не успокаивался, пока не придумывал, как воплотить задумку. Начинал танай свои терзания с поиска (обычно безуспешного) чего-то хотя бы отдалённо напоминающего его замысел. Вот и Анар стал перебирать все известные ему фрукты, овощи и ягоды, начав с хорошо знакомых по Руалу и постепенно добравшись до пробованных раз или два в Бриаэлларе. Их оказалось куда больше, чем он ожидал. Образы, вспыхивающие в его сознании, были неожиданно яркими, объёмными, он словно чувствовал пальцами прикосновение кожуры, стручков и скорлупок, ощущал запах, вкус. Этот процесс так увлёк Анара, что тревога и нетерпение покинули его, он потерял ощущение времени и места и едва не забыл о своей цели…