Театр для теней. Книга 1 - Наталия Аникина

Мейв выпустил когти на левой руке и аккуратненько вонзил их в дрожащее стекло. Когтем правой он быстро очертил вокруг неё широкий квадрат и с явным усилием втянул его внутрь. Поставив стекло у своих ног, Куцехвост потянулся к решётке. Ему пришлось упереться грудью в подоконник, так что над ним виднелась теперь только его голова да правая рука, когти которой парой ловких движений проделали с решёткой то же самое, что секундой ранее со стеклом.

За сим раздался вопль, резко оборвавшийся, когда отчаянно размахивающий руками человек скрылся во чреве твари Наполнителей. Вот так — летел-летел и вдруг исчез. Вместе с ним пропал и ветер: прозрачное создание уменьшилось до прежних размеров, а его «кормилец», более не отягощённый неизвестно куда девшимся последним из мародёров, перестал изображать статую и снова принялся калечить свою руку.

Мейв отлепился от подоконника и шлёпнулся на под тяжело дыша и массируя почти раздавленную грудную клетку. Неподалёку Фай как ни в чём не бывало поправляла растрепавшиеся волосы.

— Ну-с, как говорят элиданцы, да будет Веиндор милосерден к душам павших, — протянул Куцехвост. Он помолчал и вдруг воскликнул: — Вот же всё-таки бред какой! Можно подумать, что Милосердный в принципе может быть к кому-нибудь немилосерден. С тем же успехом налары могли бы желать друг другу на прощание, чтобы вода завтра была такой же мокрой, как сегодня.

— Какое тонкое наблюдение, Мейв, — съязвила Фай.

— Тонкое… да, тонкое, — принюхиваясь, эхом повторил Анар: он различил чуть ощутимый запах кошачьей мяты — не самый обычный запах для неалайского жилища. — Вы не чувствуете? Здесь пахнет аланаи.

— Да-а? — резко втянул воздух Мейв; глаза его как-то нехорошо заблестели.

— Иди-ка ты лучше на воздух. Иди! — прикрикнула на него Фай и, когда Куцехвост не послушался, буквально вытолкала его вон.

Анар остался один. Он медленно пошёл по комнате, прикрыв глаза, сконцентрировавшись на обонянии. Через несколько минут такого блуждания, он завернул на кухню, где, покружив около буфета, буквально уткнулся носом в узкую лесенку. С перил капала вода. Сверху, через щель приоткрытого люка, сочилось голубоватое сияние. Анар осторожно взобрался по эмалированным ступеням и оказался на крыше.

Вокруг него лежали глыбы магического льда. Рассеянно смахнув иней с ближайшей из них, Анар обнаружил прикрытые тонкими ледяными пластинками углубления, в которых хранились разнообразные продукты. Зажмурившись, он снова доверился обонянию. Нюх привёл алая к одной из морозильных ячеек. Анар приподнял крышку, но листочков аланаи под ней не обнаружилось — кошачьей мятой пахла она сама.

Пройдясь по пластине пальцами, Анар заметил, что с одной стороны она не такая гладкая, как с другой. Её покрывали ряды углублений, царапин… Засунув ледышку под мышку, Анар прыгнул в люк. Он обежал комнату, но чернил или какой-нибудь краски ни на полках, ни в ящиках стола не обнаружилось. Зато в буфете нашлась банка жидкого варенья. Анар вывалил его на ледяную поверхность. Разровняв ароматный слой, он стёр лишнее салфеткой — на пластине чернели ряды неровных букв. Анар бросился во двор.

— Так-с, посмотрим, что у нас тут, — поплевал на ладони стоящий там Куцехвост и кровожадно потянулся к голове кормящего прозрачную тварь человека.

— Мейв! — грозно прикрикнула на него Фай, и присмиревший кот осторожно положил пальцы на виски жертвы Наполнителей.

Пока он копался в памяти несчастного, Анар успел сполоснуть руки в бегущем с козырька потоке (облизывать пальцы он не решился: мало ли кто, из чего и для чего делал это варенье).

— Пусто. У него в голове один чёрный шум, — сказал Мейв через некоторое время. — Ничего мы от него не узнаем.

— А вот нашему гостю, видимо, удалось что-то разведать, — забирая у Анара пластину, сказала Фай.

«Радужные мои кот и кошка!

Всё — так и есть. И та дрянь, из-за которой в Эмори художники надевали картины друг другу на головы, и та, которой нагоняли страх на неалаев в Бриаэлларе, сделаны Наполнителями. Ими — и никем иным. А сейчас у них новый проект — зелье, способное сорвать с существа духовную оболочку. Не спрашивайте меня — как. Я даже думать об этом не хочу, чтоб мне туманом захлебнуться! Как один из ингредиентов они используют воду забвения псевдоалайской секты Нулей (ваши правители будут идиотами, если не возьмут их источник под охрану). Судя по тому, о чём Наполнители болтали между собой, они близки к успеху. Скоро эта чудовищная гадость будет у них. Надеюсь, вы сможете им помешать завершить её. Только для этого вам придётся разобраться ещё и с харнианцами. Огненные пасут Наполнителей, как белых, пушистых желтоглазеньких овечек, не дают их никому в обиду. Ну всё. Меня зовут туманы и грибные дожди Долины Снов…» Снизу есть приписка: «Хозяин этого дома работал на Фримлака. Думаю, Наполнители хорошо с ним повеселятся».

— Чокнутый долинник! — фыркнул Мейв. — Не мог не поквитаться напоследок. Что, если бы Наполнители обнаружили эту ледышку?

— Тогда в эту ночь мы, во всяком случае, спали бы спокойнее, — пробормотал Анар. — Сорвать духовную оболочку… Звучит дико. Жутко звучит.

— И зачем только Наполнителям эта дрянь понадобилась? — поёжился Куцехвост.

— Для того, чтобы чужая религиозная и философская мысль не замутняла внутреннего зрения их будущих адептов, — мрачно сказала Фай. — Для их целей Наполнителям нужны голые, беззащитные души…

— Или не Наполнителям, — вставил Анар. — Тут написано, что харнианцы защищают их, а в том, кто стоит за харнианцами, сомневаться не приходится. Возможно, это слуги Тала поделились с Наполнителями своими секретами — у них уже есть опыт по отделению духа от тела.

— Алайского духа… Духа твоей матери, — задумчиво протянула Фай.

— И на основе этих знаний Наполнители создают для Хозяев вещество, которое позволяет отделять дух от существа — уже против его воли, — пропустив её замечание мимо ушей, продолжал Анар.

— А дорогая царица Амиалис, что, давала такое разрешение? — вновь бестактно полюбопытствовала Такрен.

— Насколько известно патриарху Селорну — да, давала, — просто ответил Анар; Фай отвела глаза — разочарованная тем, как подумал алай, что не добилась от него желаемой реакции.

Когда через час они добрались до дома Фай, Анар чувствовал себя полностью разбитым. Так дурно ему бывало разве что после двухсуточного бодрствования во время церемонии Искупления в Руале. Рухнув в кресло, он тут же опустил тяжёлую голову на стол и, растерянно потирая шею, попытался сообразить, что его так вымотало. Сколько он пробыл в Бездне? Часов десять, значит, он проснулся всего лишь полдня назад. Конечно, впечатлений за это короткое время он получил больше, чем в своей прошлой, руалской, жизни — за месяц, и всё-таки не должен был устать до такой степени. Анар даже не расслышал, как к нему подошёл Мейв с урчащим, только что покормленным Фонарём на руках.