Илония - Яна Ильинская

– Мне пойти рассказать? - резко спросил Атир

Корн вздохнул.

– Нет, - опустил он глаза, - нет, лорд Атир, пусть все продолжится, как есть.

– Опять ради ваших сыновей? И вы готовы унизиться ради них? - Атир презрительно скривил рот.

– Да, так. - Корн спокойно посмотрел на мальчика

– Это же недостойно человека вашего происхождения. И вы… как они относятся к вашему унижению? Как они могут принимать то, что их отец унижается при них, даже если и ради них?

– Если им понадобиться унизиться ради меня, они сделают это. Ради меня и ради друг друга. Подумаешь, склонить голову. Это не бесчестие и не предательство.

– Но достоинство человека, дворянина?!

Прищурив глаза, Корн спросил:

– Я не терял своего достоинства, пытаясь всеми силами дать вам то, что ожидает от меня король Альтам. А вот вы, лорд Атир, преследуете какие-то свои цели, соглашаясь принимать от меня то, чего я вам дать не могу. Кто же из нас теряет свое достоинство?

Впервые на лице мальчика проступили какие-то краски. Он смутился и покраснел. Потом произнес с трудом:

– Я хочу, чтобы Ксент остался. И Линт.

И после этого стремительно вернулся в класс.

– Это он, - вечером, после тренировки, на террасе замка сказал Корн. Братья взволновано переглянулись. - Я чувствую, что это он, но у меня нет доказательств. И я не знаю что делать. Я боюсь сказать ему правду. Как воспитал его Альтам? Кого он из него сделал? Как он примет известие о себе? Стенли, ты больше всех с ним общаешься, что ты думаешь о нем?

Стенли ответил не задумываясь.

– Он не заносчив, не горд, не спесив. Когда я в очередной раз сдаюсь, - в этом месте Стенли виновато улыбнулся, - он всегда первым подает руку. С Кадуком держится почтительно, кстати, со слугами тоже. И… он несчастен. - На вопрошающе поднятую бровь деда, Стенли пояснил, - он хочет поговорить со мной, но осмеливается сказать только несколько слов о самом бое. Потом хочет сказать что-то еще, но одергивает себя, с трудом одергивает, и уходит.

– Тарлин, а ты что можешь сказать?

– Ничего. Когда я жду Стенли, он подходит и тоже смотрит. Иногда он говорит, что мне надо улучшить в своей технике, чтобы у меня получалось. У него это выходит понятней, чем у Кадука. Но когда я говорю что-то в ответ, он замолкает и уходит.

– Как же нам добыть доказательства…

К следующему уроку Корн не готовился. Придя в классную комнату и, как всегда застав мальчика у окна, он сразу подошел к нему.

– Лорд Атир, я хотел бы рассказать вам об оборонительных сооружениях. Не могли бы мы пройти на одну из башен этого замка.

Атир удивленно взглянул на него и нерешительно произнес.

– Наверное, если его величество позволит…

– Как жаль, его величество только что выехали из замка. А у меня по плану как раз эта тема.

– Тогда пойдемте, я только предупрежу начальника охраны, он даст нам сопровождающего.

– Там так опасно? В таком случае…

– Нет, - Атир замялся и слегка покраснел, - впрочем, пойдемте, - добавил он решительно.

Когда они вышли на внешнее кольцо одной из башен, Атир с радостью вдохнул полной грудью холодный воздух и, припав в бойнице, устремил взгляд вдаль. Корн подошел к нему сзади и опустил свою руку ему на плечо.

– Ты расскажешь мне об особенностях оборонительных сооружений, Атир? И… о своей маме?

Казалось, мальчик перестал дышать. А Корн продолжал.

– Что ты помнишь о ней? Какая она была?

– Она… она была… самой… - голос Атира дрожал, он не договорил, а, засунув руку куда-то в складки одежды, вытащил оттуда сложенный листочек бумаги и протянул его Корну. Удивленный Корн развернул листок и судорожно выдохнул. На него с клочка бумажки смотрела Лайна. И она ласково улыбалась ему с миниатюрного портрета. Такой Корн ее почти и не помнил. Семь лет она уже так не улыбалась.

– Ты сам нарисовал? - только и смог спросить Корн.

– Да, - кивнул мальчик, забирая портрет и пряча его опять в складках одежды.

– Что тебе… то есть, что ты помнишь о ней?

– Все.

– Она… она умерла? - осторожно спросил Корн, не зная, что ему сказали о его матери и пытаясь осторожно выяснить это.

Но Атир, вернее уже Иллар, ибо это, несомненно, был он, внезапно отшатнулся от Корна, отчаянно крикнул:

– Она не умерла, она жива.

И сбежал с лестницы. Корн догнал его только в самом конце. Он схватил его за плечо и развернул к себе.

– Я знаю твою маму, малыш. Я мог бы рассказать тебе о ней.

Иллар смотрел на него испуганно и как-то жалобно.

– Мы найдем место, где нас не услышат и поговорим. Хорошо? А теперь успокойся, и иди. Не надо, чтобы тебя видели в таком состоянии, - Корн заглянул в его глаза. - Правильно я говорю?

Иллар медленно кивнул, не сводя с него глаз, потом выпрямился, провел по лицу рукой и, повернувшись к Корну спиной, спокойно спустился с последних ступенек. А Корн бессильно прислонился к стене.

Вечером господина Колтина вызвал к себе король.

– Мне доложили, что вы с моим воспитанником поднялись сегодня на башню, - он сделал паузу, - без сопровождения.

Корн молча поклонился, понимая, куда клонит король. Не надо было быть особо наблюдательным, чтобы заметить, что за мальчиком велось постоянное, но ненавязчивое наблюдение.

– Вам простительно, вы не знали, что я не разрешаю Атиру посещать опасные для его жизни места без сопровождения, Атир будет наказан, а вы знайте это на будущее.

– Простите, ваше величество, но лорд Атир предупреждал меня, однако мое неосторожное недоуменное высказывание дало ему повод ослушаться вашего приказа.

– Это благородно с вашей стороны, господин Колтин, - насмешливо сказал Альтам. - Вы могли бы и промолчать. А так вам будет стоить это месячного заработка.

Корн постарался сделать огорченный вид, ибо в действительности его теперь это мало заботило. Но при последующих словах короля похолодел. - Ну, а племяннику мне придется добавить срок наказания, ибо он не по забывчивости нарушил приказ, он сделал это нарочно. Что ж, если замечание учителя для него важней приказа короля, он заслужил этого.

Корн не осмелился спросить, какое наказание грозило мальчику, ибо голос его выдал бы. Он просто огорченно вздохнул и молча склонил голову.

Пять дней без еды, вместо трех. Вода только после тренировки. Все это потом сказал Корну Кадук. Сказал он это спокойно, но меч в его руке, которым он перерубил деревянную стойку, выдал его истинное отношение к такому наказанию.

Пять дней подряд Иллара приводили в зал, где он несколько часов подряд тренировался, потом ему разрешалось умыться и напиться. Мальчика Корн видел только издали, но после этих тренировок Кадук ходил как в воду опущенный.